Иллиандра в десятый раз воспроизвела в мыслях события этого утра, пытаясь выцепить из воспоминаний что-то, что могло бы служить разгадкой, но ничего, кроме той забавной с виду беседы с Терлизаном, не приходило ей на ум. Что такого он сказал ей?.. Что такого, что позволило Диадре разом освободиться от сковывавшего ее ужаса перед даинь-жи? Иллиандра сжала губы в неуверенной усмешке. Уж не мог ли он признаться ей в любви прямо там, посреди площади в дворцовом парке?..
Теплые руки Дариана легли на ее талию, и Иллиандра удивленно обернулась, встречая его взгляд. Позади маячили слуги, и она понимающе улыбнулась ему:
— Соскучился по жене, Дариан?..
Он сощурился в усмешке.
— Зову тебя на супружеский обед.
Два блюда и сладкое растянулись более, чем на час, и когда они наконец, держась за руки, поднялись в свои покои, Иллиандра, оглядев опустевшую без Диадры комнату, вдруг вспомнила о заброшенных в ящик записках Реноса, которые хотела обсудить с ним еще на прошлой неделе. Ехать в такую даль после уютного обеда не хотелось, однако откладывать этот разговор еще более она уже не имела права. Потому спустя четверть часа она, переодевшись и уложив бумаги в седельную сумку, пришпорила коня и направилась в замок Братии.
Дорога, как обычно, заняла чуть больше часа. Уже поднимаясь по винтовой лестнице, Иллиандра издалека услышала взволнованные голоса в кабинете.
— Ренос, это, по меньшей мере, недальновидно! — говорила Элеонора. — Полагать, будто ты можешь просто взять что-то, что сделали другие народы, и насадить это в своей стране — это совершенное заблуждение!.. Полгода назад мы едва избежали гражданской войны, и лишь чудо помогло королю вовремя обезглавить заговорщиков и успокоить королевство; и теперь ты хочешь бездумно поднять народ на серьезнейшее противостояние правящему классу, ты хочешь устроить передел земли, которая веками принадлежала дворянству — и чего, черт возьми, ты хочешь добиться этим??..
— Справедливости!! — гневно воскликнул Ренос. — Скажи мне прямо, Лео, на чьей ты стороне?.. Я полюбил тебя, потому что мне казалось, что ты другая, не такая как все они, я думал, ты по-настоящему понимаешь боль народа и готова бороться за него…
— Я готова бороться, но не так слепо, как это делаешь ты!!.. Нельзя видеть все так однобоко, Ренос!..
— Это не я — это ты смотришь на все с одной стороны, Лео! Ты, как и Илли, видишь только свои проблемы, только то, как любая победа простых людей ущемит ваши благородные права! Но у вас их и так слишком много, Лео! Вы жиреете и слепнете от этих прав, и ты и Илли — вместе со всеми!..
— Прекрати обвинять во всем меня, — в голосе Элеоноры послышались слезы. — Как ты можешь, после всего, что мы делали вместе?..
— Илли тоже делала немало, до тех пор, пока не вернулась в ваше сверкающее общество! И что же?.. Теперь она пресекает любые мои попытки, она так старательно работает на благо кого-то, но только этот кто-то уже давно не народ!..
— Она просто видит больше, чем ты, Ренос!..
— Она просто предала нас, выбрав красивую жизнь вместо заботы о каких-то юродивых!..
— Позвольте узнать, вы всегда оставляете дверь открытой, чтобы весь замок мог слышать ваши ссоры? — холодно спросила Иллиандра, появляясь на пороге.
Ренос гневно сощурился.
— Мне нечего скрывать, в отличие от тебя, Илли. А теперь прошу извинить меня — или как вы там говорите, когда имеете в виду, что вас воротит от собеседника?..
Он вылетел из комнаты так быстро, что ни одна из девушек не успела произнести ни слова.
— Очень мило, — процедила Иллиандра, глядя ему вслед.
— Прости его, Илли, — тихо проговорила Элеонора. — Я не знаю, что находит на него в последнее время. Он думает, будто ты отвернулась от народа, по той лишь причине, что ты не одобряешь его идеи.
— А ты, выходит, считаешь иначе, — Иллиандра обернулась, все еще не в силах унять раздражения. Да кто он такой?.. Что он знает о Лиодасе и о ней, чтобы обвинять ее?..
— Разумеется, я считаю иначе, — подтвердила Элеонора. — Я думаю, что его идея всеобщего освобождения безумна. По крайней мере, здесь и сейчас. Лиодас не готов к этому.
— А на его взгляд, все просто идеально, — заметила Иллиандра. — Отнять землю у дворян, раздать ее крестьянам, которые понятия не имеют об управлении и расчетах, и если при этом те и другие не сожрут друг друга, то Лиодас вернется в счастливое первобытное состояние, где любая экономика и политика рухнет в одночасье, и недолго останется до того момента, когда эту богатую землей анархию подомнет под себя какой-нибудь бывший союзник.
— Ты немного преувеличиваешь, но это не меняет сути. Я понимаю тебя, Илли. Однако я не могу убедить в этом человека, который всю свою жизнь считал свой класс несправедливо угнетенным.
Иллиандра вздохнула.
— Прости, Лео. Я просто немного устала от его упрямства.
— Как и я, — Элеонора отвела глаза, отрешенно рассматривая книги на полке. — Илли, я боюсь, что… я не могу больше жить здесь, в замке.
Иллиандра удивленно подняла брови.
— Ты хочешь уйти из Братии?..
