— Ночи Нечисти закончились. Последняя из них случилась, когда раскололась Печать Солнца, и поскольку дух Анторга наконец упокоился в Тени, то едва ли можно ожидать их повторения. А между тем, только они могли подарить мне моих особенных возвращенных. Я весьма надеялся, что смогу сделать последней тебя и исполнить наконец пророчество без ненужных усилий, однако судьба, по-видимому, полагает иначе.
Он осекся, внезапно замечая странный взгляд Диадры.
— Без ненужных усилий, — тихо, словно неверяще повторила она. — О Боги, неужели чужие жизни вообще ничего не значат для тебя?..
Терлизан сжал губы.
— О, как и для тебя, Диадра. Оглянись вокруг. Люди умирают, так или иначе, с моей помощью или без. И сама судьба полагает, что я должен взять себе несколько жизней. Но я не маньяк и не безумец. Я никогда не забирал их понапрасну.
— Понапрасну??.. — Диадра нервно рассмеялась. — О Боги, Терлизан, неужели ты считаешь, что этому вообще бывает оправдание?..
— Поверь, ты еще слишком юна, чтобы судить об этом.
— Ты убил меня, ты убил Лемара лишь для того, чтобы проверить, не стану ли я Слезой Тени!.. И ты считаешь, я не могу судить об этом??.. — она бросила салфетку на стол и резко поднялась, направляясь к выходу, но он молниеносно возник перед ней, заставляя отшатнуться, и сжал пальцами ее подбородок.
— Я сохранил его душу, не так ли? — прошипел он, вглядываясь в ее глаза, и Диадра застыла, чувствуя, как страх внезапно заставляет подгибаться колени. Что-то такое было в его золотистых глазах, что-то неведомое ей и неизъяснимо угрожающее, словно они вот-вот готовы были вспыхнуть изумрудными огнями…
— Отпусти, — прошептала она, стараясь высвободиться, и потянулась к его цепким пальцам, желая разжать их — но лишь только она коснулась его руки, как черный туман окутал ее, погружая в жуткий омут его ощущений.
…Он никогда не любил ее. Еще бы: она предпочла этого лицемерного марсонта его брату, который без сомнений отдал бы за них обоих свою жизнь. И Терлизан старался убедить Берзадилара в том, насколько глупой и бессмысленной была его преданность, но Берзадилар был влюблен так слепо, так навечно… так, как он сам еще не умел тогда любить. Диадра сквозь сумрак видения чувствовала его досаду, и его ненависть, и неисчерпаемое раздражение оттого, что она, никогда не нарушив верности своему марсонту, в то же время не гнушалась неизменно держать и Берзадилара в узде. Он с презрением называл ее старой стервой — разумеется, за глаза и не в присутствии брата, который все еще верил, что она была идеальна… И вот теперь, спустя три сотни лет, он внезапно увидел ее здесь, юную, невинную — и ему так захотелось отомстить ей за все. За несчастную любовь брата, за сотни жизней, которые забрала Аура, разгневанная безумным поступком ее возлюбленного, за его собственную жизнь, искалеченную одним ее существованием… а потом появился Берзадилар, здесь, рядом с ней, снова с тем же наивным упрямством клевавший на старую удочку… только теперь все вышло иначе. Теперь она, неожиданно, любила его в ответ.
Диадра открыла глаза и столкнулась с пронзительным золотистым взором Терлизана. Опасные искорки в его глазах погасли, теперь он смотрел на нее из-под привычной маски бесчувственного негодяя, с холодной улыбкой способного вонзить нож в ее сердце.
— Ты был прав, — прошептала она.
— Прав в чем? — спокойный голос его был холодным.
— В том, что называл меня старой стервой. Я не знаю, почему тогда я делала это, но я не имела права поступать так с ним. Я должна была понять, должна была отпустить его, дать ему возможность найти свое счастье…
— Черт побери твои видения, Диадра, — ошеломленно процедил Терлизан, наконец освобождая ее от своей болезненной хватки. И, отвернувшись, спустя миг холодно добавил: — Что до Берзадилара, то ты никогда не сделала того, что должна была. Даже в те годы, что он был женат на Аврелии, ты всегда держала его достаточно близко, чтобы не дать ему забыть тебя. Мне не было и пяти, когда он женился, и я мало что понимал в вашем запутанном треугольнике; помнится, какое-то время ты даже весьма нравилась мне; но позже, Диадра, я вырос — и тогда у меня уже не осталось иллюзий.
— Мне так жаль, — прошептала Диадра. — Ты знаешь, что теперь все иначе… и мне в самом деле очень жаль…
— И это, вероятно, единственное, что удерживает меня от мести. Какой бы ты ни была тогда, сейчас ты все же сумела сделать его счастливым хоть на мгновение… И когда мне наконец удастся заполучить себе Илли, то оставив тебя в живых, я, вероятно, смогу сделать Берзадилару самый бесценный подарок в его жизни.
Диадра ошеломленно смотрела на него.
Он хотел вернуть Берзадилара?.. И он в самом деле оставлял ее в живых — для него?..
Впрочем, в тот же миг тревожное сомнение закралось в ее сердце. Она чуть нахмурилась и, неотрывно глядя в его глаза, тихо спросила:
— А если бы я сейчас все же стала Слезой Тени?..
Терлизан улыбнулся.
— О, не сомневайся, Диадра, — сказал он, проводя пальцем по ее щеке. — Я бы забрал тебя, не задумываясь.
