Она была почти уверена, что знала этот кинжал — он и вправду принадлежал Плоидису. Разумеется, он носил именно такой — легкий, незаметный, тот, который можно было молниеносно достать в случае опасности, в то время, как дорогое инкрустированное камнями лезвие оставалось сверкать в тяжелых драгоценных ножнах.
Однако значило ли это, что Фатес говорил правду?.. Мог ли Плоидис в самом деле пытаться убить его — лишь за то, что Фатес узнал их тайну?.. Но тогда почему же он отпустил его, помиловав перед казнью?.. Нет, нет, здесь что-то не вязалось… Так возможно, все это было лишь очередным хитросплетенным планом даинь-жи?..
Иллиандра печально сощурилась и посмотрела на Фатеса без тени насмешки.
— Это его кинжал, — тихо сказала она. — Выходит, это правда — Вы вовсе не пытались убить его?
— Конечно, нет!.. — воскликнул Фатес. — Да если бы я даже попытался — даинь-жи в тот же миг разорвал бы меня в клочья…
Иллиандра непонимающе уставилась на него.
— Даинь-жи? Почему?..
— Потому что если погибнет король, исчезнет и Ваша сила, — ответил Фатес так, словно объяснял ей прописную истину. — Вы, что, не знали?..
Иллиандра ошеломленно повела плечом, не уверенная, что сказать. Фатес усмехнулся.
— Почему иначе, по-Вашему, даинь-жи сразу не убил его, если его любовь — единственное, что защищает Вас?
Иллиандра сощурилась. О Боги, она всегда боялась задать себе этот вопрос…
Фатес фыркнул.
— В самом деле, Вы не так умны, как показались мне вначале. Чем, Вы думаете, занимался в Авантусе мой отец?..
— Пытался разрушить нашу любовь?..
— Не разрушить, — поправил ее Фатес тоном, каким обычно разговаривают с ребенком. — Даинь-жи сказал, что такое чувство невозможно просто погасить бесследно. Отец должен был затмить вашу любовь хотя бы на время, вызвать в сердце короля чувства столь же сильные, но разрушительные — ревность, ненависть…
— И ему это вполне удалось, — тихо сказала Иллиандра.
— Не до конца, к сожалению, — Фатес холодно сощурился, а потом внезапно резко вскинул руки, заставляя Иллиандру вздрогнуть. На его пальцах сверкали два резных кольца из темного металла. — Видите? Вот чем он отплатил мне. Два чертовых магических кольца за жизнь человека, который был всем для меня. Одно дает мне возможность менять внешность по своему желанию, другое — перемещаться в пространстве, как настоящие маги, — он поднял глаза на Иллиандру и резко добавил: — И будь я проклят, если не воспользуюсь хотя бы этим, чтобы отомстить Вашему королю.
— А даинь-жи? — тихо спросила Иллиандра. — Где он сейчас?
— Понятия не имею, — пожал плечами Фатес. — С тех пор, как погиб отец, я больше не видел его — и надеюсь, что не увижу.
— Поэтому, выходит, Вы рассказали мне все? — спросила Иллиандра как можно равнодушнее. Она все больше убеждалась в том, что должна играть наивную дурочку, верящую каждому его слову. Что-то было не так во всем этом: и в неожиданно откровенном разговоре, и в его, вероятно, притворной глупости… О Боги, что если в самом деле сам даинь-жи стоял сейчас перед ней?..
Фатес безразлично пожал плечами.
— Он не меньше Вашего виноват в смерти моего отца. И если он думает, что я буду в страхе хранить его чертовы тайны, то он явно ошибается…
Внезапно Фатес посмотрел куда-то позади нее, а в следующий миг серый магический вихрь поднялся от его ног к глазам, наполнившимся ужасом — и этот ужас был последним, что осталось от него в опустевшей комнате.
Леденящая дрожь охватила тело Иллиандры. О Боги, нет, она вновь ошиблась… Фатес не был даинь-жи… Но только кто же тогда был там, позади нее?..
Она медленно обернулась. Золотистые глаза мага, оказавшегося прямо перед ней, сверкнули насмешкой.
— Надеюсь, теперь он вполне понимает, что ему все же стоило хранить мои чертовы тайны.
Иллиандра застыла, чувствуя, как начинает тревожно колотиться ухнувшее вниз сердце, и, не отрывая от него взгляда, обреченно прошептала:
— Терлизан.
— Ну что же, Илли, вот мы и встретились, — юноша с обворожительной улыбкой скрестил руки на груди.
Иллиандра молча смотрела на него, и в ее странно пустых мыслях застыла лишь одна картина.
Этим утром он нежно сжимал в своей ладони хрупкие пальцы Диадры.
— Что этот глупец успел наговорить тебе? — продолжил Терлизан невозмутимо. — Очевидно, раскрыл страшную тайну о том, что я не могу убить Плоидиса и потому должен каким-то образом разрушить вашу любовь?.. Право, Илли, я удивлен, если ты сама уже давно не додумалась до всего этого.
Иллиандра безмолвно смотрела на него еще несколько мгновений, потом наконец тихо произнесла:
— Ты убил его?..
Терлизан, усмехнувшись, поднял бровь.
— Нет. Зачем?
— Я не знаю. По той же причине, по которой ты сделал это с его отцом.
— Карреса убил не я, — заметил Терлизан с хладнокровной улыбкой. — И в конце концов, Илли, прошу, объясните мне, что это за странное предубеждение на мой счет? Я не помешанный, и вовсе не в моей привычке убивать всех, кто попадается под руку.
— О да, это, вероятно, касается и Диадры, и Лемара, и того старика в парке… — невольно вырвалось у Иллиандры.
