— Довольно банально, — ответил Дариан. — Но я все же люблю вспоминать об этом. Мне исполнилось восемнадцать, и я впервые вышел в королевский свет… и, увидев ее, я влюбился с первого взгляда. До этого я лишь слышал от друзей, насколько она была прекрасна в свои пятнадцать, но знаешь, что бы тебе ни говорили, ее красоту сложно описать словами… тем более, в восемнадцать лет чувствуешь себя таким взрослым, и кажется, что пятнадцатилетняя девушка — еще совсем ребенок… Алиетт не была ребенком. Она выглядела, словно ангел — соблазнительно и невинно, но при этом она вела себя исключительно как подобает принцессе, взрослой, сознательной принцессе. Она и сама едва вышла в свет тогда; а ее маленькие сестры присутствовали на балах только во время приветствия. И ее наверняка предупреждали о той волне мужского внимания, которая должна была хлынуть на нее… Но знаешь, Алиетт всегда была необыкновенно преданна Авернасу. Она знала, что отец готовил ее для какой-нибудь выгодной партии, и потому она вовсе не собиралась дарить свое сердце кому-то, кому она не смогла бы принадлежать. Однако сердцу-то, как известно, не прикажешь… Я тогда никак не мог поверить, что из дюжин ярких, обаятельных молодых людей она выбрала меня, желторотого юнца, только что вышедшего в свет и по неопытности делавшего столько ошибок.
— Возможно, именно поэтому, — с улыбкой ответила Иллиандра. — Ты наверняка был просто самым настоящим из всех.
Дариан кивнул.
— Она тоже говорила что-то подобное.
— Выходит, вы пробыли вместе два года, прежде чем приехали сюда.
— Два года, в которые я старался просто не задумываться о том, что она предназначена другому. Вначале мне казалось, что это еще слишком далеко, потом я надеялся, что все как-то обойдется… но Алиетт понимала все слишком хорошо, — Дариан задумчиво посмотрел куда-то в сторону. — Знаешь, в нашей жизни бывали моменты, когда мы были так близко к тому, чтобы… ты понимаешь, пересечь границу; и я видел, что она хочет этого, но она никогда не позволяла мне. Более того, она взяла с меня обещание не пользоваться ситуацией, даже если вдруг у меня окажется такая возможность. Преданность Авернасу всегда была превыше всего для нее. Она любила меня искренне, но всегда помнила, что должна принадлежать другому. И только ему.
Дариан наполнил бокалы и продолжил.
— Когда я узнал о готовящейся свадьбе, ревность взяла свое. Ты не представляешь себе, сколько ссор у нас с ней было… я просил ее сбежать со мной, хотел выкрасть ее и уехать куда угодно, на край света… лишь бы не отдавать ее другому. Она говорила, что это ее долг, и что ее сердце принадлежит только мне. Она предлагала расстаться, чтобы не делать мне больно… я, разумеется, ничего не хотел слышать об этом. Втайне от двора я приехал вслед за ней в Авантус, наблюдал за свадьбой из толпы простых горожан… и в тот момент я всем сердцем ненавидел короля за то, что он оказался так молод и хорош собой. Я просто сходил с ума от поглощавших меня мыслей, и чем ближе к вечеру, тем безумнее я становился. Всю ночь я пробродил по городу…
Иллиандра вдруг тихо рассмеялась.
— Знаешь, Дариан, ведь я в тот день чувствовала то же самое. И я сходила с ума от ревности не одну ночь, пока не узнала правду.
Дариан улыбнулся.
— Ты, очевидно, можешь представить, как я был благодарен Его Величеству за то, что он сделал для Алиетт.
Иллиандра непонимающе подняла глаза:
— А что он сделал?..
— Ну, он ведь не прикоснулся к ней.
Иллиандра чуть пожала плечами:
— Разумеется, он никогда не стал бы, зная, что она любит другого, ведь… — она осеклась, заметив внимательный взгляд Дариана. — Что?..
Юноша улыбнулся уголками губ.
— Он не знал, Илли.
Иллиандра пронзительно посмотрела на Дариана.
— Не знал?..
— А как, по-твоему, он мог узнать? — усмехнулся Дариан. — Алиетт была готова исполнить свой долг, она никогда не сказала бы ему об этом.
Иллиандра вздохнула и удивленно перевела взгляд куда-то в пространство.
На ее памяти как минимум дюжина знакомых ей девушек вышли замуж за мужчин, которых не знали. Это было нормой для многих; и такой же нормой было то, что все эти девушки становились женщинами в свою первую брачную ночь. Разумеется, никто не мог оспорить права мужа на это… но никто не задумывался, что значило для девушки впервые провести ночь с мужчиной, чаще всего много старшим, будучи знакомой с ним всего несколько часов. Чужие руки, незнакомые губы и неизвестные, пугающие ласки… а возможно, даже равнодушие и грубость, осознала Иллиандра, вспоминая омерзительную похотливую настойчивость Карреса. Она содрогнулась от одной мысли о том, что, будь ее родители немного беднее, такое могло бы произойти и с ней.
Но Плоидис… в очередной раз Иллиандра неожиданно убедилась в том, сколько благородства и чести было в его душе. А ведь он так любил ее… самый лучший мужчина на свете так сильно ее любил, а она смогла столь жестоко сломить его, разбить его сердце.
— Илли, — голос Дариана вернул ее в реальность. — Прости, я не хотел вновь напоминать тебе…
