— Я часто думаю, что я недостоин ее, отец. Она раскрыла мне свои карты, но так и не захотела оставлять свое занятие… она продолжает рисковать жизнью ради меня — а я порой не могу даже по достоинству оценить ее заслуги.
Стер улыбнулся.
— Вероятно, оттого, что ты слишком любишь ее, чтобы позволять ей рисковать собой ради твоей жизни.
Плоидис чуть сощурился.
— Ты прав. О Боги, ты всегда понимал меня с полуслова.
— Я уверен, она понимает тебя так же.
Плоидис пристально взглянул на отца.
— Да, но она все же не может заменить мне тебя.
— Она и не должна, Плоидис, — мягко ответил Стер. — Тебе вовсе не нужно заменять меня. Я сыграл свою роль в твоей жизни, я воспитал сына, которым могу гордиться. И я в самом деле горжусь тобой сейчас.
Плоидис недоверчиво взглянул на отца, и тот продолжил:
— Ты изменился. Ты возмужал, ты стал еще сильнее. Я вижу это в твоих глазах, в твоей осанке, во всем твоем облике. Это облик короля, и я знаю, что ты хороший король, Плоидис, — Стер пронзительно смотрел на сына. — Но помимо этого я вижу в тебе любовь и искренность… и я прошу, береги их. Что бы ни случилось, береги ее. Ты сам знаешь: это редкое счастье для короля — быть любимым.
Плоидис удивленно сощурился.
— Я думал, ты всегда учил меня, что наш долг неизменно стоит на первом месте.
— Верно, — улыбнулся Стер. — И похоже, я достаточно хорошо научил тебя этому. Ты знаешь все о своем долге, ты умеешь слушать его. Но иногда, Плоидис, — Стер чуть склонил голову и мягко взглянул на сына, — оставаясь в целом верным долгу, даже король имеет право все-таки услышать свое сердце.
— Здравствуй, Диадра, — Берзадилар улыбнулся и, оглядевшись, добавил: — Где Иллиандра?
Диадра качнула головой.
— Я позвала тебя не для нее сейчас.
Берзадилар чуть удивленно приподнял брови.
— Я хотела… просто поговорить с тобой.
— О чем?
Диадра слегка пожала плечами.
— О чем угодно… ты не против?..
Берзадилар усмехнулся.
— Я уже говорил, мне нравится возвращаться к тебе, Диадра.
Она смущенно улыбнулась.
— Спасибо. Знаешь, если бы я сказала кому-то, что сам Берзадилар рад вернуться из Тени, чтобы провести со мной время, мне бы, наверное, никто не поверил.
Он с усмешкой поднял бровь.
— Сам Берзадилар?..
— О да, о вас с Анторгом ходят легенды, — улыбнулась Диадра, и Берзадилар рассмеялся.
— В самом деле?.. Это ужасно. Не хочу расстраивать тебя, Диадра, но я подозреваю, что совсем не похож на того героя, каким меня описывают сказки.
Диадра странно посмотрела на него.
— Легенды не описывают тебя героем, Берзадилар, — сказала она тихо, словно боясь ранить его. — Но я знаю, что ты в действительности был им. Ты пожертвовал своей жизнью ради того, чтобы спасти друга, и я не знаю, как назвать это, если не самым благородным поступком, который я встречала в своей жизни.
Он мягко улыбнулся.
— Я сделал это, потому что любил тебя.
Диадра зарделась, смущенно сознавая, как эти слова вдруг согрели ее сердце. Это было странно — ведь она знала, что в действительности он подразумевал не ее, а ту, другую Диадру, которую она никогда не знала и не помнила. И все же, он говорил это ей, он улыбался ей, потому что она напоминала ему ту, кого он любил когда-то… Она вздохнула.
— Молва оказалась так несправедлива к тебе. В легендах о вас нет ни единого правдивого слова, и мне в самом деле жаль сознавать, что люди веками рассказывают детям эти лживые сказки. Я видела тебя, каким ты был, Берзадилар, и я искренне считаю, что ты заслуживаешь по меньшей мере того, чтобы тебя помнили.
— Ты помнишь меня, — ответил он с теплотой. — Что до легенд, то они никогда не бывают правдивы, Диадра. Кто мог бы рассказать правду о нашей жизни с Анторгом? Разве что те, кто не стал бы делать этого — ты, или моя жена, или наши дети…
— Ты был женат? — вдруг осознала Диадра.
Он улыбнулся.
— Ну, конечно.
— Ох, Берзадилар, мне трудно помнить, что тебе в самом деле уже столько лет, когда ты предстаешь передо мной таким юным.
— Я предстаю таким, каким чувствую себя, — ответил Берзадилар. — Это может звучать немного странно, но несмотря на то, что я помню всю свою жизнь, сейчас я уже не ощущаю, что прожил ее. Это словно яркая история, которую я когда-то читал, но я как будто никогда не проживал ее по-настоящему. Ты понимаешь?..
— Не уверена.
Берзадилар вдруг улыбнулся.
— Ты ведь не чувствуешь, что тебе триста с лишним лет?
Она с ужасом взглянула на него.
— Но мне и не триста. Я не помню той жизни. А здесь и сейчас мне только немного за двадцать.
— Вот и мне здесь и сейчас лишь немногим больше двадцати пяти.
— Почему именно так?
— Я не знаю точно. Возможно, потому что ты призвала меня таким, каким видела в своих снах, а может быть, я сам захотел быть таким с тобой, — ответил Берзадилар и улыбнулся. — В конце концов, разве мог я предстать перед тобой древним старцем, если ты, такая юная и прекрасная, каждой своей улыбкой напоминаешь мне о том времени, когда я был счастлив?..
Диадра почувствовала, как вновь пунцовеют щеки, и мягко посмотрела на него.
— Расскажи мне.
— О чем?
— О нас.
Берзадилар грустно улыбнулся.
