— Думаешь, я тебя отравлю? — спросил Гарэс.
— Вкус слаще, чем я люблю, — кисло сказал Тирион. — В следующий раз принеси белого, которое делают в Тёрлингтоне.
— Не будет никакого следующего раза, — прямо сказал Гарэс, глядя на него холодным, мёртвым взглядом.
— Значит, твоя кишка всё-таки не тонка сделать то, что нужно, — сделал ему комплимент Тирион. — Мне всегда это в тебе нравилось.
— Не спеши пока умирать, — отозвался его собеседник. — Мы ещё не поговорили.
Прикончив кубок одним долгим глотком, Тирион протянул его за добавкой, но промолчал. Гарэс долил вина, и начал рассказывать:
— Как ты, возможно, уже представил, Мойра взяла Лосайон под контроль.
— Это точно? — спросил Тирион. Он был весьма уверен, что убил её суррогат до того, как она смогла что-то сделать с Королевой.
— На поверхности всё примерно такое же, как и прежде, — продолжил Гарэс, — за исключением того, что ты — здесь, а Королева полностью оправдала Мордэкая и его семью.
— Она и раньше хотела это сделать, — заметил Тирион. — Хоть я и предупреждал её, что это было слишком рискованным.
— Она просто сделала это, — сказал Гарэс, — а дворяне проявили исключительную покорность. Более всего заметно отсутствие возражений со стороны Герцога Кэнтли.
— Если он планирует восстание, то может какое-то время строить из себя послушного агнца, по крайней мере — публично, — сделал наблюдение Тирион.
Гарэс покачал головой:
— Я наблюдал за ним в моменты, когда он считал, что находится в одиночестве. Вообще, несколько озабоченных мелких дворян обратились к нему, а он им без обиняков сказал, что поддерживает Королеву, что бы та ни решила.
— Думаешь, она заморочила ему мозги, — заявил Тирион.
— Доказать не могу, но это — единственное разумное объяснение. Все, кто ранее мог бы вызывать проблемы, таинственным образом решили, что слово Королевы — закон.
— Она сделала что-нибудь ещё, кроме помилования? — спросил Тирион.
— Нет, — ответил Гарэс. — Хотя она очень ясно дала понять, что ненавидит тебя.
Это ужалило его сильнее, чем следовало бы, но Тирион скрыл своё смятение:
— Если она думает, что я её предал — это можно понять. Вкус предательства мне известен лучше многих.
— Возможно, — сказал Гарэс. — Но я думаю, что тут нечто большее.
Тирион протянул кубок за очередной добавкой:
— И что, по-твоему, может с чем-то из этого сделать осуждённый человек?
— Я надеюсь, что ты сбежишь, и устранишь последнего мага Сэнтиров, — холодно сказал Гарэс.
Даже Тириона это удивило — его глаза расширились:
— Она — твоя падчерица.
— Сэнтиры — напасть рода человеческого, — парировал Гарэс. — Единственным, что держало их в моё время в узде, был тот факт, что они сами друг за другом следили, и даже это было неидеальным. Этот инцидент, а также случившееся в Данбаре, очень ясно даёт мне понять, что она зашла далеко за черту. Если её не остановить, она в конце концов возьмёт под контроль разумы всех мужчин, женщин и детей.
Тирион долгую минуту обдумывал эти слова. Он сам уже держал против дочки Мордэкая крупный камень за пазухой, и её смерть нисколько его бы не побеспокоила бы, но от Лорда Гэйлина он такой ненависти не ожидал. В отличие от большинства, Тирион, хоть и будучи часто мотивированным ненавистью, никогда не позволял ей затмевать себе разум.
— Не думаю, что девчонка настолько безжалостна, — нейтральным тоном произнёс он. — Ты уверен, что дело не в её отце?
Гарэс рассмеялся:
— Её отец мне на самом деле нравится, за исключением этого конкретного вопроса. Я советовал ему казнить её после событий в Данбаре. Вот, что стало источником раздора между нами. Чёрт, я бы даже не стал возражать, если бы он сам сделался королём. Мне на это почти плевать.
— Но не на неё? — подтолкнул Тирион.
— Если Сэнтир испортится, и его оставить нетронутым, то результатом будет тирания, равной которой не было никогда. Представь мир, в котором одна личность контролирует всё, в том числе мысли подданных. Свобода воли станет всего лишь иллюзией.
Тирион вздохнул:
— Твои слова почти благородны. Тебя совсем не волнует, что я сделаю, если ты меня выпустишь?
Гарэс наконец допил свой первый кубок вина:
— Если честно, мне плевать, что ещё ты сделаешь. Любое сотворённое тобой зло будет ограничено продолжительностью твоей жизни. После твоих мелочных актов насилия и мести человечество поправится. А эта девчонка, если её не остановить, может стать по сути бессмертной, и её зло не закончится никогда.
— У Ши'Хар никогда не было такой проблемы. Знаешь, почему? — осведомился Тирион.
— Ты имеешь ввиду Ши'Хар Сэнтир?
Тирион кивнул:
— Роща Иллэниэл держала их в узде.
— Мордэкай, может, носит их имя, но их дара он лишён, — сделал наблюдение Гарэс. — Не вижу, к чему ты клонишь.
— У его детей этот дар есть, — поправил Тирион. — Я весьма наслышан о его сыне Мэттью, и я видел намёки на это, когда тренировал Коналла.
— Ты пытаешься отговорить меня от того, чтобы тебе помочь? — сухо заметил Гарэс.
— Отнюдь, — ответил Тирион, вставая, и протягивая ему свои закованные в кандалы запястья. — Просто делюсь наблюдениями. У меня уже есть полно причин убить её.
