— Но прежде, чем вы снова начнёте меня обвинять и корить в этом, я объясню почему, — горячо продолжала Эсен Султан. — Как думаете, для чего Гюльхан Султан отправилась в столицу? Она задумала всё задолго до этой поездки. Я уверена, что это так. Потому как по прибытии она организовала отравление моего сына, которое я случайным образом предотвратила по глупости её служанок. И это не мои интриги, дабы добиться её казни. А интриги вашей матери, которая намеревалась убрать все преграды с вашего пути к османскому трону, шехзаде.
Шехзаде Сулейман некоторое время молчал, тяжело смотря на Эсен Султан, которая, как и Зеррин Султан, напряжённо ждала его ответа или какой-либо реакции. После он медленно подошёл к Эсен Султан, отчего та ещё больше напряглась.
— Когда я взойду на османский трон, то первым моим приказом будет ваша казнь как справедливая кара за то, что вы сделали с моей матерью. Ваши дети испытают то же, что мы испытали.
Некоторое время синие и серо-голубые глаза прожигали друг друга, а после, резко развернувшись, Эсен Султан покинула покои.
Вернувшись к себе, она добралась до тахты, опустилась на неё и, обхватив руками виски, пульсирующие от боли, зажмурилась. Она не должна была ни в чём сознаваться. Маловероятно, что шехзаде Сулейман и Зеррин Султан оставят всё в секрете. И когда обо всём станет известно повелителю, она всего лишится. Если не казнь, то ссылка. А разлуки с мужем, потерявшим к ней доверие, и детьми она не перенесёт.
И слова шехзаде Сулеймана о том, что став повелителем, он первым делом казнит её, она воспринимала весьма серьёзно. У него были шансы стать повелителем, причём, больше, чем у остальных шехзаде. Он самый взрослый и опытный из братьев, управляет Манисой, которая, как известно, всегда была санджаком наследника, а также умен и амбициозен. А, значит, опасен.
Но что она могла сделать? Во всяком случае бездействовать означало всё потерять. Так или иначе шехзаде Сулейман обо всём поведает повелителю, а если и нет, то в будущем имеет возможность казнить её.
И решение медленно, но верно зрело в ней, взращиваемое страхом и опасениями. Эсен Султан понимала, что превращалась в кого-то, кем не хотела быть. Чем она лучше Гюльхан Султан, которая от угроз избавлялась убийствами? Может тем, что понимает, как плохо поступает и пытается с этим бороться?
Был ли у неё другой выход, исключая убийство? Маловероятно. Хотела ли она его найти? Неизвестно. Эсен Султан знала только одно: ей страшно и она не хочет терять ни мужа, ни детей, ни власть, которую успела вкусить.
Её вторая служанка, Озлем-хатун, выйдя из внутренней комнаты и увидев, в каком состоянии султанша, подошла к ней и беспокойно нахмурилась.
— С вами всё в порядке, госпожа?
— Нет, — выдохнула Эсен Султан, убрав руки от висков, которые всё ещё пульсировали болью. — На что ты готова ради меня, Озлем? Могу я тебе доверять?
— Конечно. Почему вы спрашиваете?
— На что ты готова? — твёрже спросила султанша, и, поднявшись с тахты, подошла к девушке и заглянула ей в глаза. — Если я доверюсь тебе, то должна быть уверена, что моя жизнь, мои дети и моё положение останутся вне опасности.
— Всё, что пожелаете, госпожа, — осторожно ответила Озлем-хатун. — Я верна вам многие годы, воспитываю ваших детей. Что от меня требуется?
— Ты взяла с собой тот настой, который мне прописала лекарша?
— Да, — непонимающе нахмурилась Озлем-хатун. — Вам плохо? Лекарша сказала, что его следует принимать осторожно по одной-две капли, если у вас возобновятся головные боли.
— Этот настой опасен, потому как в больших количествах…
— Вызывает отравление и, вероятно, смерть, — поспешно закончила за неё Озлем-хатун, а после ошеломлённо выдохнула. — Вы… хотите кого-то отравить?
Эсен Султан вздрогнула от этих слов, а после мрачно кивнула темноволосой головой.
Дворец санджак-бея в Манисе. Покои шехзаде Сулеймана.
Оставшись наедине с самим собой, шехзаде Сулейман велел принести ему вина. Ему необходимо было хотя бы на несколько часов забыться, сбежать от боли, разочарований и ненависти, отравляющих его мысли и чувства.
Вино всё притупило, сделало более лёгким и каким-то неясным. Наполнив кубок в который раз, шехзаде Сулейман поднёс его к губам, но сделать глоток ему помешал стук в двери.
Раздражённо вздохнув, он велел войти. В опочивальню вошёл Касим-ага, и поклонившись, неодобрительно посмотрел на явно опьянённого шехзаде.
— Пришла Айсан Султан с детьми.
— Впусти.
Красивая женщина с копной длинных чёрных волос и серо-зелёными глазами в чёрных траурных одеждах вошла в опочивальню, держа за руки шехзаде Орхана, рыжеволосого и синеглазого, и Фюлане Султан, как две капли воды похожую на неё.
Увидев кувшин с вином, а после посмотрев на опьянённого мужчину, Айсан Султан беспокойно нахмурилась, но в её серо-зелёных глазах промелькнуло понимание.
— Прости, если не вовремя. Дети захотели с тобой увидеться.
