Ох, что же это был за мир! Прекрасный, цвета радуги меркнут и покажутся незаметными с теми цветами, что были здесь. Мир обогревался ярким золотисто-оранжевым солнцем, причём он был второй в солнечной системе из четырёх планет; на трёх других планетах разумной жизни нет, но присутствуют различные животные и растения, отличные от тех, что бывают в Ровьере. Этот мир столь же необычен и индивидуален, сколь и другие миры во Вселенной. Он богат вспененными океанами, на воде которых плавно лежит целебная пена (целебная только для жителей этого мира). Он богат синими, серебристыми, оранжево-искристыми океанами. Они таковые из-за структуры самой воды. Каждый океан имеет свою структуру воды и в каждом свои обитатели. Здесь же имеются Живые Озёра, которые ощущают любое присутствие вокруг себя неизвестно каким образом, но ровьерцы полагают, что это своего рода некая разумная часть мира. Здесь много гор, некоторые пиками даже выходят за атмосферу. А суша просто немыслимо-прекрасна. Здесь нет привычных лесов, здесь есть сирны. Сирнами ровьерцы прозвали гигантские деревья, которые могут покрывать своими ветвями ту площадь, которые покрывают целые леса, и из их тени можно выбираться сутками, даже дольше, чем из лесу. Они бывают искристо-синие, кристальные, золотисто-мерцающие и многих других необычных цветов. Сквозь их гигантские ветви солнечные лучи не могут прорваться, ибо высятся сирны на тысячи метров, а ветвями покрывают мили поверхность земли. Много различных существ живёт на их ветвях, и опасных и неопасных, так же, как и в океанах.
Сами ровьерцы жили под ветвями этих сирнов, ибо в основном всегда зной был в этом мире, а под ветвями сирнов стояла неописуемая прохлада и свежесть. По ночам здесь было даже светло; на ветвях сирнов появлялись различные насекомые или животные и сияли тем светом, которого были сами сирны. Причём ствол сирнов был столь гигантским, что только тот, кто был больше ростом самих сирнов мог его обхватить. Таких в этом мире не существовало.
Ровьерцам нравились сирны лазурного и золотистого света. И под ветвями одного из лазурных сирнов, вдали от его гигантского ствола, где-то далеко к югу, появилось семь Лидеров, тех самых, что только что были в Эзлатире.
Первым появился сам Лидер Ровьерцев Фирлиар: двенадцатиметровый, покрытый темноватой кожей, что была крепче стали, но тут же мягче пуха. Одежда его так и была призрачно-серебристой. В его четыре руки были вдеты тёмно-серебряные перчатки: оружие ровьир, в котором таилась Бесконечная Энергия.
И тут же мгновением спустя здесь оказались остальные шестеро: от них тускло и резко пробежалась волна серебристого света. Справа от Фирлиара высился Лидер Рохкийцев Индарион, сияя своей зелёной коже. Чуть дальше от него стояли Лидер Сильерцев Эрилиан, в зрачках которого был еще один зрачок, и Лидер Нуррийцев Арсарий в золотистом одеянии, со своим странным оружием, слегка напоминавшим секиру. Слева от Фирлиара грозно и могуче высились четырёхрукий Лидер Лариньерцев Азлаэль, покрытый слоем лазурного света, и Лидер Ардальцев Ринраэль, на спине которого были пышно-белые с оттенком лазури крылья, способный с их помощью летать даже в пространстве Вселенной. А рядом с ним стоял невероятно молодой Лидер Сафьерцев Салиэль, чья кожа была мягко золотисто-искрящегося света; одежда его была лёгко-серебристая, и длинные волосы его сменялись с серебристого на золотистый свет.
После этого Фирлиар, наряду с остальными, слегка огляделся.
Они стояли под гигантскими ветвями сирна на мягкой, серовато-лазурной ровной земле. Было темно, прохладно и тихо; с земли, и с ветвей лились легкие потоки лазурного света; где-то даже ползали и летали странные, лазурно-искрящиеся насекомые, где-то издавались скрипучие звуки, где-то звук подобный уханью, откуда-то доносились взмахи крыльев, эхом распространявшиеся вдаль. Это была природа иного мира: прекрасного, чудесного и неописуемого. Здесь нужно было оказаться, чтобы понять всё это, ощутить воздух, потрогать землю, увидеть иную жизнь: это была другая жизнь.
Когда Фирлиар взглянул вдаль во все стороны, то даже он, двенадцатиметровый, не увидел конца и краю гигантским ветвям, покрывавшим, словно всю землю этого мира. Листья также мягко, так приятно и неописуемо, тихо, словно даже мелодично, испуская еле слышимые звуки слаще любой музыки, сияли лазурным светом, и были необычны и не просто гигантски. Казалось, не было такого слова, которое бы смогло передать всю силу сирна и его листьев: один лист мог весить тонны и от края до края быть метров тридцать-пятьдесят минимум, а то и сто. И висели они на ветвях так высоко, что даже Фирлиар бы не достал их: они были просто немыслимо гигантские, что обхватить их казалось не просто невозможным; лишь одна мысль об этом говорила о том, что это недостижимая и бесконечна вершина, но только не Возвысившимся.
