Илиндир улетел обратно к рядам ардальцев. Сообщив приказ Ринраэля, оставшаяся армия исчезла в порталах. Потом он полетел к лариньерцам, и вскоре они тоже покинули место битвы; Лидер их Азлаэль исчез последним в сияющем, как солнце, лазурном портале. А дальше стали исчезать и другие армии; вскоре остался один Ринраэль, как белое облако среди бескрайних чёрных туч, как чистая капля воды в отравленном и осквернённом чёрном океане. Войска приближались под потухающий, как пламя пожара, Квазар, и Ринраэль ничего не мог сделать. У врага было преимущество, многие союзники Ринраэля спасают жизнь в этой Галактике, и не смогут прийти на подкрепление всё равно. Но он знал, что это еще не конец. Он знал, что в следующий раз остановит врага, и у него не получится изъять очередной Квазар.
— Радуйтесь сегодня, а в следующий раз умрите! — воскликнул Ринраэль и вскинул энергетический меч. Его ослепительные и палящие, как лучи солнц вблизи, синие энергетические удары столкнулись с несколькими чёрными существами как молнии, снизошедшие с небес ударом в сухое дерево. Нескольких он уничтожил, а потом открыл портал и покинул центр Галактики. Последнее, что он увидел, это Квазар, уменьшенный до размера самой малой планеты, которая только может быть, и его тусклое, точно укрощенное сияние; Пятый Квазар был в руках врага, и Алардир был на шаг ближе к своей ужасающей цели.
Что такое красота? Неотъемлемая часть Вселенной, осознать которую можно лишь, углубившись в свой разум до самых его корней? Или это иллюзия, обман и вымысел тех, кто придумал это слово? Невозможно описать красоту во всём её великолепии, ибо само слово «красота» это лишь высказывание, еле заметная тень действительно существующего. Любая раса Вселенной индивидуальна, и слово «красота» не может выразить их полное великолепие, так же, как и мир. Описывая красоту, на самом деле описывается ночная тень, которую не видно без света, то есть описывается практически пустота. Красота спасает только в том случае, когда абсолютно неописуемая, и получается, что описывается лишь невидимая ночью тень действительного. Это красота абсолютная, красота неописуемая. Она спасает только в том случае, когда любой, кто бы её ни увидел, забывает о войне, бросает оружие в сторону, и понимает, что уничтожить её невозможно. Это кажется немыслимым. Такая красота во Вселенной была как чистая капля в мировом океане самого огромного мира без суши, отыскать которую не представляется возможным, как чистый росток травы, покрывавшей весь мир, найти который оказывается мифом. Это кажется всё равно, что найти двойник родного мира, точную его копию со всей жизнью на нём во Вселенной, и такое же точное его расположение в такой же Галактике. Но всё же, однажды судьба или случайность приводят к этому открытию, и тогда мир меняется. Разум, словно осознаёт всё, и начинает познавать по-другому. Найти то, что всегда было мифом, увидеть то, о чём говорили тысячелетиями: одно из бесконечных мечтаний разумного существа.
Лидер Рохкийцев Индарион покинул Ровьер увеличивать обзор в далёкой Галактике Легильер, в восточную её часть, в мир Э̒льер. Он первый оказался в этом мире, и огляделся.
Он стоял на мягкой земле, усеянной самыми разноцветными искрами, что вырастали из земли, как ростки травы. Высоко над ним извивались, как змеи, гигантские, круглые, как туннели, воды. Нет, не реки, а воды, именно воды с видимыми внутри бурлящими, пузыристыми зелёными потоками. Это были не реки; они не питали моря и океаны, они просто были в воздухе и были их десятки и сотни, извивающихся между собой. Были они по всему этому миру и были чисты без единой грязи и осквернённой капли; внутри них была жизнь, и плавали самые удивительные водные жители, не похожие на рыб.
Индарион увидел своё отражение в этих водах, увидел отражение своей сияюще-зелёной кожи. Сквозь лабиринт этих вод, что шумно куда-то лились, и поддерживаемые в воздухе неизвестной силой, он увидел далёкое и прекрасное сочно-синее небо; оно было более ярче, чем воды океана. В нём сияло белоснежное солнце: яркое и тёплое, позволяющее смотреть на себя любому взору. Мир был гостеприимным, и красота его была столь неописуемой, что пусть придёт сюда само зло, оно не сможет испортить его; оно просто не сможет уничтожить эту красоту, ибо вся его сила, жесткость просто исчезнет, и оно покинет этот мир. Любой, кто придёт сюда с оружием выбросит его и забудет, и либо уйдёт прочь и никогда не вернётся, либо останется здесь и будет бродить по этому миру. Это был просто идеальный и неописуемый мир. Здесь не было гор и холмов, поверхность его была идеально-гладкая и мягкая, что ни с чем это не сравнить.
