Я-нынешний на грузовиках ни разу не ездил. Ощущение было непривычным: когда еду на Карпе, я на дороге самый маленький, если такая махина, как этот «КАМАЗ», пронесется мимо, меня потоком воздуха треплет так, что приходится сбавлять скорость, а теперь мы смотрим сверху на редкие легковушки.
В салоне было чисто. На торпеде дергала головой собачка. Болтался на зеркале «чертик», сплетенный из трубочек капельниц. На нас были самые лучшие наши вещи, потому Василий все равно застелил сиденья покрывалом, дабы не испачкаться.
— Я вчера у Даромиры спрашивал, получится ли что-то, — поделился он со мной. — Так вот она сказала, что поначалу все будет отлично, если я послушаю друга, а потом меня может ждать большой обман, если я уже сейчас не позабочусь о своей безопасности.
Вот где он пропадал! К провидице ходил! А главное, как она складно заливает! Любую сову можно натянуть на глобус — забавное выражение из будущего. В том числе — ситуацию с совместным владением «КАМАЗом». Ключевое слово «может». Если поначалу что-то пошло не так — так ты же друга не послушал! А если обман с Пацюком отменяется, значит, позаботился о своей безопасности. Если все-таки влип — значит, не позаботился. Но плюс все же есть: можно попытаться всунуть в голову Василия мысль, что мент с большой вероятностью машину заберет, и я попытался:
— Ну, видите, все совпадает. Ненадежный у вас напарник, надо о себе позаботиться заранее.
— Это Алексей-то? — Василий повернул голову и пронзил меня взглядом. — Еще какой надежный! Он меня такому научил, у-у-у! И бочки, вон, дал, и рупор там, в кузове, лежит.
— Вы хоть не рассказали ему, чем собираетесь заниматься? — насторожился я.
— Нельзя раньше времени, ты ж сам говорил. Сказал, шо нашел, где купить муку и взять солярку для машины, буду перепродавать.
Аллилуйя!
— Ну и отлично.
На место мы приехали в условленное время. Возле вокзала свернули с главной на примыкающую дорогу, еще раз свернули, метров сто ехали вдоль спящих частных домов, пугая собак и кошек, пока наконец не остановились возле обычного советского дома, обнесенного забором из шифера, с каменным гаражом.
Звать никого не пришлось. На рев мотора из калитки вышел заспанный незнакомый товарищ в фуфайке и растянутых спортивных штанах, махнул рукой и исчез во дворе.
Мы с Василием, ожидавшие, что дело придется иметь с Ринатом, переглянулись и насторожились. Скрежетнули, открываясь, ворота гаража, и оттуда выехал бортовой «уазик» с тентом, он же «буханка-головастик».
— Куда лить? — деловито спросил мужик, почесывая бритый череп.
Бочки были в кузове. Василий вылез из машины, отдернул тент, кивнул в кузов. Продавец что-то спросил, отчим показал ему часть денег, вторая часть была у меня, и пошел за ним в гараж, откуда они вынесли ручной насос с длинными шлангами.
Ага, понятно, это посредник, который в доле и приезжает на «буханке» воровать солярку, все у них поставлено на поток
Я тоже вылез, чтобы видеть процесс и понимать, что, куда и как.
Один конец насоса продавец сунул в свою бочку, другой — в нашу. И там, и там отверстия были только сверху, и еще полчаса назад меня волновал вопрос, как мы вручную погрузим бочки по 200 литров, а ларчик просто открывается!
Но не тут-то было. Продавец начал качать вручную. Он качал, качал и качал. Минуту, две, пять. Десять минут на бочку! А их шесть. Вторую бочку перекачивал отчим — в новенькой кожанке и костюме, в начищенных до блеска туфлях. И снова десять минут на бочку.
— Дайте мне размяться, — предложил я, чтобы он не вспотел и не устал, и отчим с удовольствием уступил мне место.
Так мы и чередовались, но не уложились и в час, и закончили в пятнадцать минут восьмого. Два раза пересчитав деньги, отчим расплатился, они с продавцом распрощались, и мы поехали дальше.
— Ненавижу опаздывать, — проворчал Василий. — Это оказалось так долго, я весь вспотел!
— Нюанс номер один, — прокомментировал я. — Сколько их еще будет! Держим себя в руках, улыбаемся. Больше уверенности!
Возле уже знакомого двухэтажного админкорпуса, который, будто стражи, окружали высокие туи, стояла еще одна «буханка-головастик» с бочками в кузове и трактор-«петушок».
— С Богом! — Отчим перекрестился на иконы, которые и тут были в изобилии, и я ударил по его поднятой ладони.
Когда собрался идти за ним, он сказал:
— Побудь здесь. Все детали я знаю, подробности сделки помню, договоренности в силе. Я буду обсуждать бюрократические моменты… сомнительной законности, очень рискованные, на которые Мутко может не пойти при тебе. Я тебя позову, когда перейдем к деталям.
Уж не этому сомнительно-законному научил мент? Виталя рассказывал про самодельные печати, уж не они ли имеются в виду? Этот вопрос между мной и Василием поднимался, а я знал, что за подделку печати можно и сесть. Потому, вероятно, отчим не хочет меня впутывать и учить плохому, и Мутко тут совершенно ни при чем.
С одной стороны, обидно, что я не могу видеть, как запускается маховик процесса, с другой — спасибо отчиму за то, что он щадит мою типа детскую психику больше, чем это делали родители.
