— Потому шо ты гнида! — крикнул Василий и обратился к общественности, потому что больше не к кому было обращаться: — Ну посудите, он знал, шо тут очередь, не предупредил о ней и предложил почасовую оплату за доставку, мы согласились. Так шо теперь, двадцать тысяч ему платить?
— Ну че, пацан, ты попал, — усмехнулся стоящий вдалеке молодой дальнобойщик и крикнул Анатолию: — А ты — гнида! П***ть таких надо!
— Ваще денег не получишь, — вызверился Василий. — Ишь какой хитросделанный!
— Ах так… Ну ладно.
Наш водитель закрыл стекло, ковшик грузовичка шевельнулся — видимо, чтобы ссыпать груз, но, поняв его намерения, «Зилок»-самосвал, вставший сзади нас, подпер грузовичок. Из окошка высунулся круглолицый весельчак, похожий на Леонова, погрозил Анатолию пальцем.
— Нехорошо, товарищ!
Анатолий вылез с монтировкой и заорал:
— Выпусти, сука, это беспредел! Он нарушил договор!
— Нехорошо обманывать, — издевательски улыбался водитель «Зила».
Анатолий покраснел, шагнул к грузовику и замахнулся монтировкой. Все так же улыбаясь, Леонов показал пальцем назад, за спину хитреца, где образовался дальнобойщик с монтировкой, потом — еще и еще один. Анатолий поджал хвост и юркнул в салон, заперся там, бросив:
— Только попробуйте! Милицию вызову.
— Ну-ну, — прогудел Василий, успокаиваясь, и обратился ко мне: — Шо делать будем?
— Стойте в очереди, я посмотрю, что тут и как, — предложил я. — Полчаса, и я здесь.
— Ты куда?
— Пробегусь по территории, поговорю с людьми.
Василий кивнул, и я побежал вдоль вереницы грузовиков. Она тянулась аж до проходной, где шлагбаум отсекал горемык, стоящих в очереди у забора, от десятка счастливчиков в хоздворе. Еще были грузовики, которые просто ждали, прижавшись к забору, игнорируя очередь.
Мимо меня прошел мужик с боксами и длинным то ли щупом, то ли черпаком, из-под ватника торчал белый халат, под мышкой он зажимал папку с какими-то документами. Сотрудник лаборатории?
— Горячие пирожки! Кофе, чай! — разнесся надтреснутый женский голос, и я увидел метрах в пятнадцати тучную пожилую женщину с кравчучкой, к которой крепился короб.
В рюкзаке, надо полагать, был термос.
До меня стало доходить, что все эти многотонные зерновозы стоят в очереди за разным, и мы большие оптимисты и дураки, раз рассчитывали получить муку сегодня вечером. К вечеру мы хорошо если дождемся результатов исследования и сдадим муку на помол, а сколько потом ждать помола? Вопрос.
Водитель фуры с ростовскими номерами, стоявшей второй от шлагбаума, услышал крик женщины, вылез из кабины, чтобы подозвать ее, но кормилицу уже перехватил его коллега, что был поближе. Мордатый ростовчанин неопределенного возраста, похожий на матерого кабана, выругавшись, сплюнул под ноги и закурил, недобро зыркая на проходную.
На нем были теплые спортивки, растянутые и собравшиеся гармошкой на коленях и икрах, вязаный вручную синий свитер и затертая советская олимпийка.
Смахнув каплю дождя с носа, я тоже выругался, ведь дождь — самое плохое из всего, что могло случиться, очень уж у нас ненадежный тент, если пшеница промокнет, ее не возьмут на переработку. Дальнобойщик сделал затяжку, недобро посмотрел на небо и накинул капюшон олимпийки на лысый красно-розовый череп.
— Здравствуйте, — подошел к нему я.
— Чего тебе? — буркнул он, осмотрев меня с ног до головы, на его лице читалось любопытство.
— Совет нужен опытного коллеги, — сказал я, посмотрел на небо.
— Ну? — еще больше заинтересовался он.
— Мы с отцом немного зерна привезли, — я проводил взглядом выезжающую фуру, где виднелись мешки муки. — В первый раз. С документами из колхоза, что это зерно…
Мужик расхохотался.
— Засуньте себе эти документы сам знаешь куда. Или подотрись. Тут своя лаборатория.
— Я уже понял. А скажите, как долго зерно проверяют? Сутки?
Дальнобойщик снова расхохотался.
— Ай, бизнесмены! Час! Заезжаешь вон туда, — он кивнул на эстакаду, откуда спускался зерновоз, — там берут пробы. Потом выезжаешь, ждешь. Узнаешь, все ли в порядке, и — на элеватор. Вон, видишь, — навес? Вон туда.
— А сколько ждать муку?
После этого вопроса у мужика случилась истерика, отсмеявшись, он ответил:
— Это как повезет. Звонить надо. Когда три дня, когда дольше недели.
Я мысленно выругался, посмотрел на очередь грузовиков. В лучшем случае к вечеру управимся. Сдадим муку на помол. Или есть другой выход? Конечно есть!
Но теперь были огромные сомнения в качестве товара, потому что заинтересованные в дальнейшем сотрудничестве не ведут себя так, как Мутко.
Дальнобойщик истолковал мое молчание по-своему, хлопнул по спине.
— Ниче, привыкнете, втянетесь.
— Нас водитель кинуть пытается, и тент паршивый, боюсь, намокнет пшеница, и тогда все. Мы банкроты.
— Это да, мокрую не примут, — согласился водитель и махнул на двор. — Вон там админкорпус. Попробуй договориться. Может, пожалеют. Вряд ли, конечно, но…
— А к кому обратиться? Кто такие вопросы решает?
— Хе, хваткий пацан! Будет толк.
— Директор? — спросил я, развернул ладонь, куда сразу же упали капли дождя.
