— Насчет твоего участка, вам нужно за документами в понедельник после обеда. Это я, кажись, говорил. Теперь про подключение к электросетям. — Он сделал брови домиком. — Семь тысяч хотят. Долларов. И обещают все, включая проектную документацию, сделать за неделю.
— Угу, — буркнул я, — и никаких гарантий не дают?
— Нет.
— Жаль, конечно, но нафиг. Два дома можно купить за такие деньги, — сказал я, отправляя в рот котлету.
Она была несоленая, пережаренная и жесткая. Все-таки кулинарный талант — это как почерк. У мамы кулинарный почерк не очень.
— Да, — согласился отчим. — И построить в огороде мастерские. А разрешат заниматься ремонтом всякие проверки?
— За деньги — разрешат. Надо будет изменить назначение земли, сейчас это легко сделать. А электричество-то уже есть! Спасибо вам огромное.
— Да шо уж, — засмущался Василий. — Мы ж одна семья!
Хотелось в шутку назвать его батяней, как тот бычок из мультфильма, но юмора Василий мог не понять, и я промолчал, доел котлету с пюре и спросил:
— Как там бабушка?
— Согласилась ехать сдавать анализы и проходить всякие ФЛЮ и ЭКГ. Врачиха эта — чудо просто. Взгляд — рентген.
— Вот и хорошо. — Я принялся мыть тарелку. — Замдиректора мукомольного завода звонили?
— Конечно, часа в четыре вечера, после разговора с тобой, от Эльзы Марковны. Нас там ждут завтра, в очереди стоять не будем. Солярка им нужна, но деньги нужнее. Ринату тоже звонил, договорился на субботу за тонну топлива.
— Тонну? — переспросил я.
— Ну да, — кивнул отчим. — Тысячу литров. А вот в пятницу мукомольный готов на бартер. Да и Завирюхин ждет, право собственности на землю в понедельник будет у тебя.
— Есть новости, как там Андрей в больнице? Который мой брат, — поинтересовался я, про зятя мне все было известно: он пошел на поправку.
— Никто ничего Эльзе Марковне не говорил. Потому она и психует. Ты ж вроде сам к нему собирался.
— Приехал, но меня к нему не пустили, потому что он спал, и ничего не сказали.
Пока закипал чайник, я подошел к окну и посмотрел на «КАМАЗ», стоящий под окнами, и посоветовал отчиму:
— Давайте оставлять машину в другом месте, очень уж она приметная. Зачем соседям знать, что у нас есть грузовик и соответственно — деньги.
Отчим со мной не согласился:
— Не согласен. Кинешь машину — то колеса снимут, то в салон залезут, то еще шо.
— Так можно оставлять в нашей мастерской. Туда — на «Волге», оттуда — на грузовике. И через весь город на нем не тащиться, топливо не жечь. Подумайте.
Вспомнив о Каналье, я набрал бабушку, попросил передать компаньону, чтобы про аренду участков забыл, будем искать землю или строения, где электричество уже есть. Завтра мы поедем на завод сразу на грузовике, а на обратном пути заскочим к Каналье насчет стоянки.
Завтра, все — завтра. Сегодня — спать.
На выезде из города нас остановили гаишники. Я остался в салоне, Василий взял документы и пошел разбираться. Сперва показал их мордатому сержанту и что-то сказал, потом открыл тент, и гаишник залез внутрь. Вылез он оттуда разочарованным, но отчима не отпустил и долго что-то ему рассказывал, а Василий лишь разводил руками, имея вид лихой и придурковатый.
Минут через пять он вернулся в кабину, достал аптечку, предъявил сержанту. Затем — огнетушитель. Увидев более перспективную добычу — зерновоз, гаишник махнул жезлом, и мы поехали дальше.
— От же упыри! — жаловался Василий.
— Так ему и надо, — поддержал его я. — Пока он вас пытался ощипать, мимо два грузовика проехало и один «Рафик».
— Выходит, мы их спасли? — Отчим усмехнулся в усы.
— Получается, что так, — сказал я.
Василий завел любимую песню про «а один мужик как-то», но из-за рева мотора приходилось кричать, беседа не клеилась, и мы замолчали.
Знания взрослого наложились на нынешний опыт, и я переосмысливал то, что знал про бизнес. Знания, конечно, были дилетантскими, но доля истины в них имелась.
Любой бизнес проходит примерно те же фазы, что и другие процессы: развитие и угасание звезд, взросление и старение организмов, расцвет и падение империй. Причем процессы могут как полностью развить свой потенциал, так и заглохнуть. Причем угроза регресса или смерти довлеет над процессом на каждом этапе.
Как там в библии? Сначала было слово. В нашем случае — идея. Зародыш в яйце, икринка, что может как вырасти во что-то интересное, так и исчезнуть.
Затем — дело, когда главное — начать. Это, так сказать, оплодотворение икринки. Не струсить, не сдаться, а делать дело, невзирая на шишки, что все набивают поначалу. Все мои бизнесы как раз на этом этапе.
