— И теперь я с радостью впущу… этих, они все разнесут, что-нибудь украдут, и меня уволят по статье. Ну уж нет. Не будет этого, как не будет в нашей школе ОПГ. Пить они бросили — да-да-да. И курить бросили. Они скорее дышать бросят!
Я скрипнул зубами. Конечно же, она права, потому что не знает, какие последствия будет иметь ее отказ. Среди этих гопников нет гнилушек, значит, они не конченые и могут измениться. Звезд с неба хватать не будут, слишком много упущено, но вполне могут стать добропорядочными гражданами.
Правда, есть еще одно «но» — моя команда. Ребята будут против босоты. Да я и сам на их месте был бы категорически против того, чтобы превратить безопасную территорию в условно агрессивную среду.
— Геннадий Константинович тоже об этом узнает! — пригрозила сторожиха. — И взятку свои забери. Ишь ты. Банду сколотить собирается!
Опять надо быстро принимать решение. И ведь оптимального не было! Что ни сделай, будут обиженные. Еще пара секунд раздумий — и я определился. Правда, решение временное и постоянным быть не может, но вдруг со временем придумаю что-то получше?
Друзья, завтра до обеда выложу еще одну небольшую главку. Оставайтесь на линии!
— Пусть проваливают бандиты твои! — разорялась сторожиха, потрясая шваброй. — Милицию вызову! Директору позвоню! Говори им, чтобы убирались!
Она орала так громко, что ее точно услышали на улице, и теперь Алтанбаев уверен, что тренировка отменяется. Внутри меня сцепились взрослый и подросток. Первый говорил, что я обнадежил людей, пусть даже таких никчемных, и теперь должен решить ситуацию, а второй вопил, что и так все решилось, сторожиха их не пускает, сняв с меня ответственность, надо им так и сказать, и это сойдет за уважительную причину для отказа.
Высыпавшие из раздевалки друзья столпились в галерее и, видя, как агрессирует Людмила Павловна, не решались подходить, вникали в происходящее по обрывкам фраз.
Я показал им «ок», обогнул сторожиху и выскользнул на улицу к понурому Алтанбаеву. Кто бы подумал, что я буду сражаться с системой за право гопников стать людьми? Сказал бы кто год назад — в лицо ему плюнул бы, потому что считал подобных Алтанбаеву опасными животными, которых надо отстреливать.
— Чтобы духу твоего… — донеслось в спину. — Совсем оборзели! А вы что вытаращились? — напала она на друзей. — Собирайте манатки — и вон отсюда!
Гопники молча смотрели на меня. Зяма показал дверям средний палец и сплюнул на землю.
— У-у-у, мегера. Ну ниче, хана тебе, жаба свиноватая!
Клацнул замок, и я остался на улице без куртки. Похоже, пришел конец моим тренировкам в спортзале. Представляю, что сторожиха завтра утром расскажет директору, когда он придет на работу. Или вот-вот позвонит и расскажет. Неплохо бы действовать на опережение…
Я зябко повел плечами, глядя, как друзья уходят в раздевалку.
— Че, вас теперь оттудова попрут? — спросил Заславский. — Она лысому настучит, жаба эта.
Рассказывать о том, что мы ремонтировали спортзал и теперь директор нам немного должен, я не стал — гопники могли расценить это как сотрудничество с ментами, ведь в их представлении дрэк был чем-то типа директора тюрьмы.
— Сегодня — да, а потом — не знаю.
— Хреново.
— Вот вам и спорт. Не подохнем здоровенькими, — сыронизировал парень со шрамом на губе.
— Не кипишевать! — велел я, видя, как наши бегут из раздевалок к выходу — и парни, и девушки, а в руках Ильи моя куртка. — Может, будет вам тренировка.
Через минуту все стояли посреди школьного двора, там, где нарисованы классики: мы с одной стороны, гопота — напротив нас. Алтанбаев повторил для всех то, что говорил ине. Рамиль присвистнул и пошел пожимать руки.
На лице Гаечки было написано: «Я бы тоже этих тварей в школу не впустила». Димоны поглядывали на гоп-команду, промышлявшую мелким вымогательством, неприязненно. Илья протянул мне куртку, я оделся и увлек его в сторону, но не успел задать вопрос, как получил на него ответ.
— Нужен ключ от базы? Ты собираешься пустить туда… этих? — он скривился.
— Один раз. Подыграй, — прошептал я.
— Че вы там шепчетесь? — воскликнула Лихолетова.
— Разрабатываем план мести, — отшутился я и обратился к Илье: — Ты можешь достать ключ?
Наши все замерли, особенно те, кто был против гопоты: Гаечка, Алиса и Димоны. Друг задумался, покосился на воспрянувшего Алтанбаева.
— Если узнают, мне капец, — все-таки решил подыграть мне он.
Гаечка скрестила руки на груди и, глядя на меня расстреливающим взглядом, начала притопывать.
— Сейчас мы пойдем в подвал, — окончательно принял решение я. — Это цивильное место, туда так просто не попадешь. Мы туда ходим небольшими группами. Если узнают, что там толпа, нам хана, и вам тоже. Так что ведем себя тихи и скромно. Договорились?
— Так че, будет бокс? — Заславский запрыгал, боксируя с невидимым противником.
В отличие от Алтанбаева, он все делал правильно. Лицо Гаечки сделалось таким, словно у нее издох любимый хомячок. Алиса озвучила то, что хотела сказать Саша:
— Паш, мы домой, ладно?
