Мы распрощались с ней и потопали к выходу. Егор возмутился:
— Я не уборщица!
Я резко остановился у выхода, чтобы Крючок, ожидающий на улице, не видел, как отчитывают авторитета.
— Ладно. Значит, отбой. Никаких тренировок, так и останетесь рахитами, которых и баба нахлобучить может.
Я развернулся и пошел назад, к директорскому кабинету, но Алтанбаев меня окликнул:
— Эй, ниндзя! Мартынов! Стой! — Я повернулся к нему, и он продолжил виновато: — Я ж не о том. А что нельзя с людьми так! Бабло…
Я приложил палец к губам и кивнул на улицу. Когда вышли, Егор продолжил:
— Бабло брать и не делать ни хрена! — Он сделал неприличный жест. — Вертел я таких охреневших! А она нас стричь — как баранов. Нафига так?
Я, конечно, мог просто внушить ему, что так надо, но хотелось донести хоть что-то.
— А как? Больше помещений в Николаевке нет. Вы так прогремели славой, что никто вас никуда не пустит. Хорошо хоть эта ничего про вас не знает… Не местная, наверное. Я вот чего боюсь. Вдруг она все-таки сталкивалась с вашими и узнает их? Тогда все.
Егор выставил вперед ладонь — знак, чтобы Крючок не подходил к нам.
— Так что ведите себя скромно, — вот теперь я ему уже внушил. — Завтра меня, возможно, не будет, собирай толпу и приходи. И чтобы не косячили! И чтобы слушались директрису!
— А тренировки? — спросил он жалобно.
— Успеете убрать завтра — будет завтра. Так что все зависит от вас.
— А когда завтра? — чуть ли не взмолился он.
В шесть тренировка с нашими, пока закончу, пока дойду…
— В полвосьмого, — ответил я.
Раз-другой потренирую их, пообтешу внушением, а потом и тренер найдется.
Домой меня Алтанбаев и Крючок проводили, Егор махнул рукой и удалился. Стоя на лестничной клетке, я провожал два сутулых силуэта, движущихся синхронно, и думал, что без внушения эти двое ни за что так себя вести не стали бы, а так вдруг и правда людьми вырастут?
Дома Боря был один. Выбежал навстречу и воскликнул:
— Ты прикинь — Джусиха померла!
Я опешил.
— Как?
— Ну, она лежала, лежала. Долго лежала в больнице. Ухаживать за ней некому, вот и…
— А родственники?
Боря подал плечами.
— Не захотели, видимо. Ну, она начала гнить, а дальше заражение крови и смерть. Так-то.
Подумалось, что гнить она начала гораздо раньше, но я промолчал. Смерть ее была ужасной, уж я-то знаю, какой уход за бесплатными больными в больнице. Такой смерти не заслужило ни одно живое существо, если оно не маньяк-расчленитель.
Ближе к вечеру я взял мопед, заскочил на рынок за продуктами для сирот, потом поехал к Каналье, чтобы он показал мне участок с ветхим домом.
Место под автомастерскую было идеальное: возле главной дороги, с подъездом. Шесть соток земли, покосившийся деревянный забор, оплетенный ломоносом, разваленный кирпичный дом с проваленной крышей.
— Это идеально, — оценил я. — Нужно зарабатывать и покупать, пока из-под носа не увели.
Заскочив к Лидии и услышав, что ей надо ехать в детдома, говорить с директорами, чтобы те готовили документы, и пока неизвестно, надо ли везти детей.
Домой я вернулся в полдесятого. Мамы еще не было, она позвонила Боре и предупредила, что они приедут только завтра. Еще были звонки по объявлениям — двое откликнулись на вакансию тренера, один хотел попробовать себя в качестве автослесаря. Телефон был у одного, того, что хотел работать тренером. Я сразу же ему перезвонил и пригласил в воскресенье, на шесть вечера — посмотрю, что за гусь, вдруг шизик типа Олега? А если нет, то и тренировку первую проведет, и с парнями познакомится.
Пока все складывалось идеально. Осталось получить проект дома и смету, созвониться с поставщиками солярки, скоординироваться с директором ЖБИ, забрать стройматериалы, разгрузиться… Вроде бы все просто, но я представляю, сколько может быть подводных камней!
Ладно, будет время, будут силы — с таким мыслями я засыпал.
А проснулся в белой комнате с монитором и таймером.
Что опять не так? Или наоборот — так⁈
Это была Москва новогодняя, ее сияющий роскошью центр — аж сердце защемило. Все, как положено: украшенные деревья, мигающие светом фасады, ёлки, ёлки, ёлки. Нарядные люди в ярких шубах и пуховиках, в основном гости столицы, приехавшие на праздник к родственникам.
А вон и Дед Мороз, облепленный ребятней, и Снегурочка.
Кулаки невольно сжались. В прошлый раз время откатилось назад до сентября 2031. А это какой год? Канун 2032, или снова откат назад, и только наступает 2031?
Слишком много смертей. Джусиха, Андрюша, причем причина его смерти — я. Но и доброе дело я сделал — выбил Алтанбаеву зал для тренировок, закодировал гопников, направив их на путь истинный. Неужели это важнее, чем два покинувших мир человека, пусть и…
Таймер мигнул. Я замер, сердце пустилось в галоп. Начался отсчет…
В плюс!!!
В плюс, черт побери! Я захотел закричать и не смог. Да и неэтично это, когда в новогоднюю ночь наступает ядерный апокалипсис.
31. 12. 2031.
Четыре месяца. Немного, но прогресс есть!
И снова я проснулся ранним утром. За окнами было темным-темно. Сопел Боря, стонал и дергался во сне. Вдалеке орал петух.
Осталось понять, что я сделал так.
