Увидев меня, Каналья еще раз зевнул и помахал мне, а когда я подошел, сказал:
— Не звонил Антону Петровичу? Ну, замдиру. Твоего телефона ж у него нет. Вдруг нас там уже ждет тот неизвестный.
— Ага, в семь утра типа кто-то на месте, — сказал я, залезая в кабину. — Поближе к месту подъедем, и наберу замдира в более вменяемое время. Если его нет, такое возможно, он начинал заболевать, то будем действовать, как вчера.
Мы тронулись по пока еще сонному почти ночному поселку. Пока ехали, я поделился с Канальей нашими вчерашними приключениями и их результатом. Лёха сказал:
— Район на район — кажется такое всегда было. Никто не помнит уже, откуда вражда. Васильевка всегда махалась с байдуковскими… А стать у истоков вражды — это прямо сильно. Хотя Заводской район и Южный в разных концах города, тяжелых последствий быть не должно.
— То есть ты считаешь, что разговор с Артуром ничего не даст? — уточнил я.
— Лично тебе, может, и даст, а глобально — нет, потому что уже пролилась кровь и металлистов, и заводских. Маховик запущен, Артур твой уже не в силах будет остановить процесс.
— Может, и так.
— Главное, чтобы от тебя отстали, — поддержал меня Каналья. — Да и просто любопытно, кому ты дорогу перешел. Я бы подумал на твоего одноклассника, но ты мастерски его допросил, его участие в этом всем исключено.
Я снова стал перебирать врагов, как карты с рисунками. Костаки? Лена слишком трепетна для такого. Славяне? Исключено только потому, что главный злодей — армянин. В общем, глухо. Вспомнился наезд на друзей, когда им предлагалось перестать со мной общаться.
Все-таки личное! Может, еще раз с Инной побеседовать? Так девчонки уже были у нее, Гаечка клялась-божилась, что Инна очень удивилась, и для нее это все неприятные новости. К тому же она вышла на контакт, а если бы была виноватой, пряталась бы и избегала их.
Были еще фигуранты, с которыми все разговаривать брезговали — неудавшиеся насильники, Дорофеев и Афоня. А что, вполне возможно, как раз меня обвиняли в том, что я девок насилую. Свою вину, по сути, на меня повесили.
Короче, хватит толочь воду в ступе. Вот позвоню Демирчянам с мукомольного завода, и хоть что-то прояснится.
— План какой? — спросил Каналья, сбавляя скорость возле поста ГАИ.
В этот раз табличка «Пустой» не сработала, и сержант жезлом показал, куда съехать. Началось представление «Поймай меня, если сможешь». Я ставил на Каналью — казалось, он не боится никого и ничего, а когда человек в себе уверен, это передается и упырям.
Так и случилось — перепалка с гайцами заняла рекордные десять минут! Каналья подмигнул мне и повторил вопрос:
— Куда сегодня едем?
— По окрестностям. Закончишь в Васильевке, чтобы завтра чуть свет к нам не переться, машину поставишь у себя.
С отчимом мы вчера договорились именно так.
— А ты?
— А я на мопеде домой поеду. Погода располагает.
Дозвониться замдиру не получилось — видимо, он еще не пришел на работу. Потому мы с Канальей решили сделать так же, как с отчимом вчера: я на мопеде еду на разведку, убеждаюсь, что на заводе чисто, и запускаю Каналью, а сам за территорией караулю серую «девятку».
Замдира был у себя в кабинете — серый, с ввалившимися глазами и посиневшими губами. До того, как переступил порог, я собирался спросить, не приходил ли незваный гость, но теперь выпалил:
— Доброе утро. Вы ужасно выглядите. Вам нужно в больницу.
От удивления он закашлялся, да так музыкально, что и человек, не имеющий отношения к медицине, с уверенность скажет: у него как минимум бронхит, а посиневшие губы намекают на кислородное голодание. То есть скорее всего имеет место воспаление легких.
— Мне вроде полегче, — прохрипел он. — Температура снизилась. На больничный нельзя! Кто же семью будет кормить?
На языке вертелось, что если он помрет, то тогда точно семью некому будет кормить, но я промолчал.
— Цена на муку та же? — спросил я.
— Да. На сколько денег закупите?
— На миллион, — сказал я и уточнил: — Вам нужны железобетонные изделия? В обмен на муку по цене ниже рынка.
Красные уставшие глаза Антона Петровича блеснули.
— Возможно. Надо поговорить с директором.
Я вытащил из рюкзака прайс.
— Вот, посмотрите. Если вы своим сотрудникам выдаете зарплату мукой, можно составить список, кому что надо, я пригоню грузовик со всяким-разным, который потом увезет муку.
Замдир просмотрел позиции, отложил прайс.
— Нормально. Приемлемо. Кстати, тот человек больше не появлялся.
— Спасибо. Значит, напарнику можно ехать. Но прежде мне надо сделать звонок. Очень надо.
— Пожалуйста. — Антон Петрович подвинул ко мне телефон, посопел немного и спросил: — Точно на миллион? Можно оформлять?
— Точно, — кивнул я, и замдир направился к выходу, говоря: — У тебя есть десять минут.
Хлопнула дверь. А на меня напал ступор. Вчера казалось, что нет ничего проще этого звонка. Сейчас же затея казалась тупой. «Здравствуйте, господин Демирчян! Ваш внук хочет меня убить». Тьфу! Что же придумать такое убедительное?
