Да, мукомольный завод близко, но народ пока нерасторопный и инертный, а на мукомольном в розницу муку не продают, опт начинается то ли с двадцати, то ли с тридцати мешков. Вряд ли люди могут организоваться, скинуться и купить, скажем, целый прицеп.
Ближайший пункт купли-продажи акций находился в центре города, возле рынка. На грузовике туда было не подъехать, потому Каналья припарковался, где получится, а я побежал в пункт назначения. Он находился в старом двухэтажном здании возле магазина нижнего белья. Цену акций я не знал, судьба Мавроди тоже мне была неизвестна. В новостях сказали, что он в больнице с серьезным ранением — никаких подробностей.
Утром я новостей не дождался, по радио о покушении на Мавроди не говорили, и осталось теряться в догадках. Если он умер, значит, его империя рухнула, и пункты продажи акций будут закрываться по всей стране. Остается надеяться на инерцию, что периферия не поняла, что происходит, и пункты продолжали работать. А происходило начало гонений на финансового гения. Называть этого человека аферистом было как-то мелко.
Поворот. Еще поворот… Никакого столпотворения у дверей нет. Дверь открылась — вышла женщина, прижимая к груди сумку из кожаных лоскутов. Фух, порядок!
В помещении было четыре человека. Акции покупали по 79600 рублей. Неплохо. Я встал в хвост очереди, прислушиваясь к разговорам, но никто ничего не говорил о ранении основателя пирамиды, как будто и не было ничего. Три тетки акции купили, мужчина продал — в Багдаде все спокойно. Благо что удалось убедить мать продать ее четыре акции — целое состояние по нынешним временам. Авось у нее получится уговорить Василия. Не мои деньги, а все равно волнуюсь.
Подошла моя очередь. Я достал акции и протянул кассирше — худой женщине с обвислыми щеками и веками. Она глянула на акции, на меня, взяла их и спросила:
— Парень, ты точно их не украл?
Блин, начинается!
— Отец в машине остался, в грузовике. Позвать?
Тетка молча, со скорбным видом принялась отсчитывать деньги. Не особо рассчитывая на ответ, я спросил:
— Извините, а вы не знаете случайно, как здоровье Сергея Мавроди?
— Не знаю. Не отвлекай.
За мной к тому моменту выстроилась очередь.
— А что с ним? — чуть ли не в ухо крикнула тощая тетка.
Пришлось объяснять. Народ загудел, запереговаривался. Двое ничего не знали и встревожились, другие рассказали, что вроде ничего страшного, вроде угрозы для жизни нет. Я принялся пересчитывать деньги, помня, как меня пытались обмануть в родном городе. Все было честно. Из разговоров ничего нового я не узнал.
А вот в будущем в любой момент можно узнать новости. И позвонить кому бы то ни было. Как же мне этого не хватает!
Марш-бросок назад — и вот он, наш «Зилок». Опершись на него спиной, Каналья курил. У видел меня, подался навстречу.
— Ну, что там?
— Про Мавроди никто ничего не знает, — ответил я. — Но лучше перестраховаться и слить акции.
— С чего ты взял, что это система пытается пустить его в расход? — уточнил Каналья. — Вдруг обиженки какие-нибудь калибром поменьше.
— Он не бандит. Никому ничего не должен. Но вообще, да, могут быть и обиженки.
Я согласился с ним только потому, что никак не мог объяснить свою осведомленность.
— Ну что, куда поедем торговать? — спросил Каналья.
— Подальше от центра, от ментов, — сказал я. — Поехали в Князево!
Нашим коньком были отдаленные поселки, где пустовали магазины, а поскольку машины есть далеко не у всех семей, мука с доставкой на дом была для них идеальным решением. В этот раз дополнительные товары, гречку и картошку, мы решили не брать, а если освободимся пораньше, поедем на север, поищем совхозы типа того, которым заведовал Мутко, и где можно купить что-то экзотичное. Например, компот из черешни, абрикосовое варенье, персиковый сок и отправить в Москву как экзотику.
По пути мы поговорили о моем доме, о перспективе покупки участка для автомастерской — Каналья был уже готов, осталось мне провести подготовительную работу с бабушкой, а напарнику — утрясти юридические моменты, чтобы сделать все по закону.
Чем мне нравился Каналья… практически всем, честно говоря, но больше всего тем, что в нем гармонично сочеталась тяга к риску и осторожность. Даже если у него были сомнения, он не ныл, не отговаривал, а проверял свои опасения на практике и только потом что-то предлагал.
Так вот, только мы встали возле магазина в Князево, как налетели местные старухи, все разведали и разнесли благую весть по поселку. Вскоре нас атаковала толпа голодающих, чуть машину не разобрали на запчасти, Каналья только и успевал принимать деньги и грузить мешки в подъезжающие авто, а я — записывать адреса, куда нужно отвезти товар.
Князево располагалось на побережье и было популярное благодаря бесконечным песчаным пляжам, и сюда летом приезжали семьи с детьми — владельцы частных домов, которые сдавали комнаты отдыхающим, хорошо зарабатывали.
