Ее напарница, которая меня знала, посмотрела на нее, на меня и строгим тоном сказала:
— Анна, пересчитайте хорошенько. Это наш постоянный клиент.
— Да вот вам крест! Я хорошо считаю! — Лицо воровки стало обиженным — как же хорошо играет, зараза.
— Бессовестная! — прокричала старушка. — Ивановну так же обманули, тут же! Граждане! Будьте бдительны.
— Анна, этот парень — не мошенник, — настаивала моя знакомая. — Пересчитайте.
— Я в книге жалоб на вас напишу! — не унималась старушка. — Где книга жалоб? Дайте мне ее!
— Пересчитайте, — примирительно проговорил я и протянул в окошко пресс, злясь на то, что из-за кассирши я засветил круглую сумму.
Кассиршу стоило наказать, но сейчас ввязываться в скандал было нельзя.
Раздувая ноздри, девушка пересчитала деньги, округлила глаза, сделала несчастное лицо и принялась извиняться дрожащим голосом, отсчитывая недостающее.
В этот раз все было правильно, а я напоследок сказал:
— Анна, попробуйте себя в театре, у вас отличные актерские данные.
— Где книга жалоб? — продолжала разоряться старушка, когда я уже выходил.
К остановке я шел быстрым шагом, косясь по сторонам. Вроде никто за мной не следил. Чтобы в этом окончательно убедиться, я завернул в рыбный магазин, имеющий два выхода на разные улицы, походил там и вышел со стороны дороги. И опять никого подозрительного не заметил. Можно спокойно ехать.
На всякий случай я прошел свою остановку и сел в полупустой автобус лишь на следующей.
К Каналье я приехал одновременно с бабушкой. Поговорил с ней про отчима, отдал деньги. Потом из ямы вылез Каналья, они закурили, рассчитались, и бабушка на белой «копейке» укатила на вокзал.
— Олег уверяет, что он мастер кунг-фу высочайшего класса и хочет вести секцию, — сказал Каналья. — Вы ж без тренера занимаетесь? Может, пригласишь его?
Увидев меня, Олег устремился выбежал из города, протягивая широкую ладонь.
— Павел! Привет! Лёша сказал тебе, что я на Тибете практиковался?
— Не успел. — Под его натиском я невольно отступил назад.
— Тренер нужен? — вызвался он. — Всего тысяча за занятие, чисто на проезд. А мне это для души надо. Завтра у меня выходной. Куда приходить?
Я пораскинул мозгами. Тренер нам, конечно, нужен. Так почему бы не проверить Олега? Вдруг он и правда хорош? Сейчас он весь был в масле и пыли, и кувыркаться с ним, проверять навыки, не хотелось.
— Так куда приходить? — От нетерпения он перебирал ногами.
Я назвал адрес Илюхиного дома — на базе посмотрим, тащить в спортзал непроверенного человека было непредусмотрительно.
— Отлично! — Олег улыбнулся, и я заметил, что у него недостает переднего зуба и впервые обратил внимание на мелкие белые шрамы на коже.
В семь вечера я стал счастливым обладателем еще десяти акций винзавода — спасибо отчиму. Итого их у меня сорок две! Это, конечно, не контрольный пакет, но — сорок две сотки земли. Пожалуй, теперь к долгосрочным вложениям стоит переходить, только когда закончу с насущным.
А в планах у меня — дом, сеть мастерских и бартер. И это только начало.
17. 12. 1993, пятница
Сегодня Борин день рождения, ему исполняется четырнадцать лет, и он самый старший в своем седьмом классе, потому что в школу пошел почти с восьми лет. У него начал ломаться голос и расти пушок над губой. Медленно, но верно мой младший братик превращается в мужчину.
В той реальности он рос забитым и трусливым ябедой, из него получился типичный мент, и мы не общались взрослыми, только с днем рождения друг друга поздравляли, и то дежурно, без огонька. В этой реальности он делает успехи как художник. В последние три недели он не радовал нас новыми творениями, но я отлично знаю, что любое мастерство включает сотни тысяч часов нудной работы. Видимо, этим он сейчас и занимался.
Сегодня после школы он планировал взять урок живописи у Эрика, и лишь к шести часам прибыть на базу. Вроде бы все складывалось отлично, но день меня тревожил, потому что отец должен вспомнить про сына и нагрянуть в гости, а тут Василий Алексеевич. Мама очень старалась его куда-нибудь выпроводить, но он приболел и остался дома.
Только я заправлял кровать, как прозвенел дверной звонок. Из спальни выскочила встревоженная мама, заметалась по квартире, рванула в прихожую и перенесла вещи Алексеича в спальню да там и закрылась.
Испуганный Боря высунулся из ванной и взмолился:
— Откроешь? — И спрятался, хотя гость-то — к нему.
Я постучал в ванную и сказал:
— Выходи скорее! — И только тогда глянул в глазок и открыл.
Как мы все уже поняли, на пороге стоял отец — решил заскочить пораньше, до работы. Родитель будто бы постарел, его обычно стриженые брови заросли, глаза ввалились, монгольские скулы проступили четче. На нем была черная куртка-дутик, брюки и черные берцы.
— Привет, па, проходи. — Я посторонился, пропуская отца в прихожую.
Он принялся расшнуровывать берцы, увидел ботинки Алексеича, и его перекосило. Я напрягся. Ну все. Что будет: драка или просто ор?
Но, надо отдать ему должное, скандал отец устраивать не стал, просто стиснул зубы и процедил:
— Где Борис?
