— Не знают, что в других городах. Зато знают, что у нас недалеко от железнодорожного вокзала открылась еще одна точка. Давай сперва туда заедем?
— Отлично, конечно. И сразу — дальше. Менять деньги не будем.
Бабушка кивнула.
Дальше — купить четыреста баксов, в туалете спрятать в нательный кошелек, а потом как ни в чем не бывало вернуться в машину. Водитель и не догадывался, что мы проворачиваем, потому радостно встретил нас, улыбнулся и спросил:
— Теперь куда?
— На вокзал, немного не доезжая, остановимся, я скажу где. — Я уселся на переднее сиденье.
Мы тронулись и через десять минут были на месте.
Я специально назвал другой дом, расположенный на той же улице, чтобы Антон Анатольевич не знал, куда мы зашли.
Точка находилась в цоколе сталинки, там раньше был пункт приема стеклотары. Я вошел первым предупредив бабушку, что если клиентов нет, продаем не пять, а десять акций.
Внутри было пусто, грустила кассирша за стеклом. Встрепенулась, увидела, что пришел подросток, и потухла. Убедившись, что опасность минимальна, я сунул в окошко сразу десять акций. Кассирша округлила глаза, перебрала акции, посмотрела на меня, на них — будто бы собиралась кинуть пацана и всем сказать, что он мошенник, требует какие-то акции, которые у него якобы были.
— Проверьте на подлинность, — сказал я, тарабаня пальцами по панели возле стекла. — А то, говорят, всякое бывает.
Вошла бабушка, и кассирша переменилась лицом, посмотрела через акции на свет, отсчитала мне пухлый пресс денег и переключилась на другую клиентку. Я пересчитал деньги, не отходя от кассы: все было правильно — и направился к выходу.
На разломанной детской площадке пили пиво гопники, синхронно посмотрели на меня. Я остановился, холодея и оглядываясь в поисках орудий самообороны, но эта братия быстро потеряла ко мне интерес.
Вышла бабушка, и к машине мы направились вдвоем.
— Десять, — сказала она, я кивнул.
Итого минус сорок акций, это тридцать процентов от имеющегося.
— Давай, если вокруг никого нет, продавать не пять, а десять акций, — предложил я. — Быстрее управимся.
Поскольку адресов мы не знали, я велел Антону Анатольевичу ехать на рынок курортного городка — где еще открыться пункту продажи? Даже если он не там, торговцы рынка должны знать, где его искать.
Наш водитель все никак не мог обогнать медленно ползущую огромную фуру, и минут пять мы нюхали ее выхлопной газ, а потом наконец появилась еще одна полоса, и мы бодро рванули по ней — замелькали дома, кое-где еще темнели забитые картоном окна, и поредевшие после бури тополя.
За городом мы буквально полетели, и я немного успокоился — машина отлично себя чувствовала и не думала ломаться.
Когда я отправился на разведку продавать кофе в городок, куда мы сейчас держим путь, результат меня не порадовал. Теперь цель была другой, но все равно на подъезде к городу возникло гнетущее ощущение, какая-то безнадега навалилась.
Я то и дело поглядывал на бабушку, в ногах у которой лежало ружье. В голове вертелись мысли о том, насколько надежен Антон Анатольевич. Если он заподозрит, что мы буквально набиты деньгами, есть ли риск быть ограбленными?
«Не узнает. Риск минимален», — твердил здравый смысл.
«Догадается. Надо быть начеку и не спускать с него глаз».
И ружье в салоне оставлять опасно — вдруг он посмотрит, что в этом свертке.
Снова здравый смысл сказал: «Каким параноиком надо быть, чтобы подозревать пожилую женщину и подростка в околокриминальных делах?»
Да и что изменит, если я буду психовать? Натупить могу, да. Так что надо сохранять рассудок холодным. Хватает бабушки, которая сама не своя, понимая, какая сумма у нас в руках. Нас не просто убьют за нее — растерзают.
От города до города час езды, и в полдвенадцатого мы были на рынке. Бабушка пробежалась по торговым рядам, узнала, где продают акции «МММ». Один пункт оказался здесь же, на рынке в ларьке, возле него стояли две зазывалы с плакатами, надетыми, как фартуки, толпился народ. В ларьке справа продавали всякую мелочевку, слева был ржавый железный монстр с надписью: «Кофе, пирожки, сладости».
Наблюдение никого, похожего на карманников и условно опасных личностей не выявило, и мы действовали, как всегда: я подхожу к ларьку первым, бабушка — спустя минуту. Поскольку тут было людно, мы продали по пять акций.
Еще было два пункта: в спальном районе и на набережной.
В этом городе мы продали двадцать акций, правда, осуществимость изначального плана оказалась под угрозой: мы потратили больше часа, пока мотались туда-сюда. Еще два часа ехать во второй городок, час-полтора там — и вот уже время близится к пяти вечера. В областной центр мы не успеваем при всем желании, а значит, операцию придется разбить на два дня. Благо на участок мы уже денег насобирали.
Второй город, где кофе у меня покупали хорошо, порадовал тремя пунктами и двадцатью пятью проданными акциями.
Итого за сегодняшний день мы продали восемьдесят пять акций и заработали четыре миллиона шестьдесят три тысячи. Закончили в пять вечера, и я сказал водителю:
— Едем на рынок. Дальняя поездка откладывается: мы не успеваем.
