— Отнюдь, любимая, — окончательно вернувшись в реальность, произнес мужчина.
— Ты можешь не рассказывать ничего, если не хочешь, — заверила я.
В самом деле, я не обиделась бы на Марка, если бы он утаил от меня часть своего прошлого. Все мы имеем право на свои тайны, тем более, если они совершенно безвредны.
— Я хочу, — честно ответил он. — Хочу, чтобы ты знала, чего ожидать после обращения, знала, как ты можешь измениться… А еще, — он немного улыбнулся, глядя мне в глаза, — я не хочу, чтобы какая-то часть моей жизни была тайной для тебя. Я всегда доверял Аро, доверяю и сейчас. Я могу поговорить довольно откровенно с детьми, с Каем… Ну, с Каем сложнее, его импульсивность… Ты понимаешь, — дождавшись моего кивка, он продолжил, — ты — единственный человек, с которым мне хочется быть предельно честным и откровенным. Я не боюсь довериться тебе, потому что чувствую, что ты и есть моя вторая половинка, уготованная мне Богом.
Произнеся это, мужчина наклонился ко мне и, взяв мою правую руку в свое ладонь, несильно меня сжал. Я скромно улыбнулась. Мы немного помолчали, боясь нарушить очарование момента — минуты духовного единения были приятны нам обоим.
— Давай продолжим, — произнес мужчина, а я приготовилась слушать. — Итак, Аро обратил меня. Это было ужасно. Я и не подозревал до тех пор, что такая боль вообще бывает. Мне хотелось потерять сознание, отрешиться от реальности, умереть. Поэтому я кричал от боли, пока не сорвал голос. И оставалось только хрипеть, — Марк поморщился, а потом едва заметно тряхнул головой, отгоняя неприятные воспоминания. — Все три дня ада Аро был рядом. И я даже не представляю, как трудно было ему тогда. Мало того, что он, двухлетний вампир, нашел в себе силы не выпить меня, а только обратить, так еще и пробыл со мной все время моего обращения, не отлучаясь на охоту. Для молодого вампира это практически невыполнимая задача. К счастью, чем больше времени проходило, тем больше я становился вампиром, и дикая жажда Аро медленно отступала. Через трое суток, как ты понимаешь, я очнулся таким, какой я есть… И с тех пор не изменился, — с сытой улыбкой прошептал он последнюю фразу. Помолчав минуту, он продолжил рассказ. — Помнишь, я говорил, что не считал раньше вечную жизнь чем-то особенным и прекрасным? — спросил он, а я кивнула. — Но и наказанием я ее не считал. Я всегда был ученым, немного асоциальным, трудно идущим на контакт книжным червем. И это не изменилось, только усугубилось. Бессмертие сыграло мне на руку: я могу удовлетворить все свои интересы в любой области… И это не остановится никогда. Каждый день происходит что-то новое, что-то меняется, и мир движется. И только мы в состоянии уследить за этим. И мне это нравится, — довольно признал Марк. — Ну, а теперь, когда я, наконец, обрел тебя, я стану абсолютно счастлив… Я уже счастлив, осталось только дождаться твоего обращения и тогда лишь подтвердится то, что я давно и так знаю. Я буду вечно благодарен вечности, вампиризму и Аро лишь за то, что они дали мне шанс дождаться тебя.
Я улыбнулась. Оказалось невероятно приятным слышать такие слова от того, кто занимает все твое сердце. Я так надеялась, что Марк и есть моя судьба. Наверное, тогда я тоже была бы счастлива вампиром. Марк с улыбкой посмотрел на меня и нежно поцеловал меня в губы.
Жаль, что наш поцелуй не мог длиться вечно.
— Скоро ты станешь такой же холодной, как и я, — задумчиво произнес он, отстранившись. — Но, знаешь, меня это не пугает. Я этому даже рад, — произнес он, погладив меня по щеке очень личным, интимным жестом. — У меня нет калленовского предубеждения относительно вампиров. Я не считаю нас исчадиями ада или жуткими монстрами. Кем бы мы ни были, все зависит от нас: мы всегда становимся ровно теми, кем и хотим быть. Это справедливо…
Я улыбнулась и потянулась к нему за еще одним холодным поцелуем. И на какое-то время нам стало не до разговоров.
— Времени до твоего обращения остается все меньше, — произнес он позже. — Мы должны успеть подготовить тебя к новой жизни как можно лучше, — Марк мечтательно усмехнулся. — Тебя ждет нечто волшебное. Хотя после трехдневного ада самое приятное заключается в том, что боли больше нет. А уж когда ты понимаешь, что именно с тобой произошло, что ты отныне практически всесилен… Это особое ощущение. И мне оно довольно приятно, — признался он. — Мне понравилось, как ты описала для себя первые дни после обращения. Все говорит о том, что ты понимаешь, кем ты собираешься стать. Это, несомненно, большой плюс для нас, — он кивнул, подтверждая свои слова. — Как я говорил, через три дня мук обращение закончилось, и я увидел перед собой совершенно другой мир. Я не буду тебе описывать, каким он был для меня. Это несколько индивидуально, так что я не хочу перебивать твои собственные впечатления.
— Что значит индивидуально? — я не удержалась от вопроса.
