Какой же я кажусь жалкой! Дочь правителя Кая, красивая садистка Джейн, как говорят про меня другие, просто вампирша Джейн… Я боюсь подойти к нему, приблизиться хоть на шаг. А он смотрит на меня так холодно…
Где же я совершила ошибку, что я сделала не так? Да, была холодна, отвергала, но ведь не специально! Я так хотела, чтобы он любил меня еще больше, чтобы он нуждался во мне.
Пожалуйста, пожалуйста, не уходи, ведь я готова бежать за тобой до грязного Форкса, до твоей плешивой резервации, я готова остаться там навеки, но только бы с тобой. Но ведь не могу я сказать этого вслух! Не могу! Я дочь короля, я Джейн Вольтури, я не могу признать своею слабость! Я не должна любить!
Я порываюсь к нему, совершая движение лишь корпусом своего тела, я даже не делаю шага, ноги словно приросли к земле, но он замечает мой порыв и отодвигается дальше. Словно я неприятна ему, словно я прокаженная. Как же так? Джейкоб, мой Джейкоб, не делай этого, я тебя прошу, я тебя умоляю!
Тайфун чувств в груди, карусель мыслей в голове, но ни слова наружу… В этом вся я. Все внутри себя, я — сплошной лед и холод. Быть может, моя ошибка именно здесь? Но я не умею иначе, я так привыкла быть жестокой Джейн, что и не знаю, что можно по-другому. Я привыкла мучить, когда угодно и кого угодно. Я привыкла убивать. Но в большей степени, я привыкла издеваться над собой, выдавая себя за ту, кем никогда не являлась.
Садистка-Джейн сломалась. Садистка-Джейн умерла…
Но стала ли я кем-то другим? Что осталось во мне, когда это случилось? Я не знаю, наверное, не осталось ничего… И это «ничего» не умеет любить, не умеет чувствовать. И тот факт, что Джейкоб собирается бросить меня — лишь подтверждение этого обстоятельства.
Я останусь одна в своей прекрасном ледяном спокойствии, в своей ледяной тюрьме мертвого тела… Мой горячий и храбрый волк не вернется согреть меня.
Нет! Джейн, борись, борись, ты можешь! Когда чей-то жесткий взгляд останавливал тебя?
«На меня никто не смел так смотреть…», — шепчет мне внутренний голос, и я осознаю, что наплевала бы на любого, стерла в порошок, превратила в ничто…
Но не его.
Холодная Джейн сломалась. Холодная Джейн умерла.
Как? Как мне вернуть Джейкоба назад, если кусочков льда в его глазах боюсь уже я? В полном отчаянии я предпринимаю последнюю попытку:
— Джейкоб, прошу, пожалуйста…
— Нет, Джейн, я завтра же возвращаюсь домой! — Отрезал он, не дав мне оправдаться.
— Домой? — Шокировано повторяю я.
За все время, пока он живет в Вольтерре, Джейкоб так и не принял мой замок как родное место. Значит ли это, что ему было плохо здесь? Неужели он рад уехать? Неужели он рад быть подальше от меня? А как же я?! Ведь я совсем не рада! А как же его запечатление?
— Не волнуйся, правители войдут в наше положение: договор Вольтури с оборотнями не будет расторгнут моим отъездом, — ответил он.
— Договор? Причем здесь договор? — Взвилась я.
— Ведь тебя волнует только это, Джейн?
— Нет, нет, Джейкоб, не думай так! Я понимаю, я вела себя плохо, но я не могла иначе. Джейкоб, не уезжай, останься со мной, прошу… — я почти умоляю.
Как глупо…
— Зачем мне оставаться с тобой, скажи?
— Я… я не могу, не могу… — бормотала я, сама не зная, чего я «не могу» больше: сказать о своей любви или быть без нее.
Поганые стереотипы, поганая власть, поганая репутация Вольтури! Я так привыкла разыгрывать из себя «мисс жестокость», что сама не заметила, как маска приросла к лицу. И теперь она не хочет слазить, она проникла в само сердце! И иначе бороться с ней нельзя. Есть только два пути. Смириться с ней навсегда, навеки превратившись с айсберг. Или же вырвать ее, резко и сильно, раня сердце, раня душу. Но я не могу, не могу, мне нужно время… Нужно больше времени. Я не могу…
— Пожалуйста, Джейкоб, пожалуйста…
— Что, что «пожалуйста», чего ты просишь? — Раздраженно рявкнул он.
— Я не могу, пожалуйста! — Мой голос срывается, застывая обломком металла в звенящей тишине. Я больше не могу держать себя в руках и кричу, то есть силы, — пожалуйста, — я срываюсь и бегу к нему, хватаюсь за его большие и сильные руки, пытаюсь обнять, дотянуться, я ничего уже не вижу перед своими зоркими глазами, — Джейкоб, Джейкоб, — шепчу я.
Он не отталкивает меня, но и не обнимает. И я с ужасом понимаю, что это последний шаг перед пропастью. Что он скорее уедет и сам будет страдать, чем останется рядом с ледяной Джейн. Я в любом случае приношу Джейкобу страдания. И у меня есть только один шанс, чтобы вернуть его. Мой последний шанс. Сейчас.
И я решаюсь.
Заталкиваю сухие вампирские рыдания вглубь себя, отстраняюсь от Джейкоба и смотрю ему прямо в лицо.
— Джейкоб, я виновата, я знаю. Мне тоже тяжело, — почти ровно произношу я.
— Нет, это мне тяжело! — Рычит он. — Я бросил дом, стаю, отца и все, что было в моей жизни, ради тебя. Но тебе не нужно это, не нужно! Тебе не нужна моя любовь, ты хочешь страдать, даже будучи рядом. Ты так привыкла, что тебе это нравится! — Кричит он. — Ты не садистка, Джейн, ты — мазохистка, вот в чем все дело!
— Я…
