Я понимала, что Марк отошел от своей привычной манеры поведения. Он совершенно точно оказывал мне знаки внимания. Да он даже не скрывал того факта, что касается меня не случайно! Наоборот, стремился придать этим моментам какую-то тягучесть, сексуальность. Мужчина обращал мое внимание на себя намеренно. Но какую он преследовал этим цель, я совершенно не понимала. С одной стороны, мне хотелось поверить в то, что я ему не безразлична, но я слишком хорошо усвоила первый урок. Я вовсе не горела желанием бросаться в омут с головой в отношения, которые вряд ли перерастут в вампирское чувство. И он должен был это понимать! С другой стороны, мне совершенно не хотелось думать, что Марк просто решил воспользоваться моей заинтересованностью в нем. Нет, ни за что! Деметрий описал его как натуру глубокую, чувствующую, понимающую. И это описание очень понравилось мне. Было бы обидно и больно вновь ошибиться в том, кому только начала доверять. Так что оба варианта я отмела и пришла к выводу, что есть какой-то третий, самый рациональный вариант, но я до него, видимо, не додумалась.
Как известная героиня, я решила подумать об этом завтра.
***
Вот уже целый месяц, прямо со дня моего возвращения из Форкса, я нахожусь словно на краю обрыва. Как в тот раз, в резервации, когда Эдвард бросил меня впервые.
Кажется, тогда я испытывала сходные ощущения. И все никак не могла решиться сделать роковой шаг. Но голос Эдварда в моей голове, мои видения или галлюцинации так яро отговаривали меня, что в последнюю секунду я прыгнула уже назло. Кто же знал, что все выйдет так, как выйдет? Но именно это привело меня в Вольтерру, к этому времени, к этим событиям. И я теперь даже рада.
Сейчас я тоже ничего не могу решить. Все, что касается моих отношений с Марком, вводит меня в ступор. На протяжении всего месяца он оказывал мне недвусмысленные и вполне прозрачные знаки внимания. Не сказать, что он ухаживал за мной так яро, как Кай за Розали… Нет, ухаживания Марка были более спокойными и менее прилюдными. Он учел тот факт, что я по-прежнему не любительница пристального внимания.
Но я не могла решиться! Не могла доверить ему свое сердце, которое раз за разом разбивали. Я понимала, что Марк нравится мне, наверное, я даже влюблена в него. Но мне так страшно сделать этот шаг. А еще — страшно его не сделать. Противоречия захлестывают меня и не дают спокойно мыслить. Я боюсь потерять и в том, и в другом случае, ведь лишь один путь приведет к счастью. Как жаль, что я не знаю заранее, какой именно.
Розали советует мне принять ухаживания мужчины, она приводит в пример себя. Но я так не могу. Даже письмо Элис не убедило меня. Может, я поверила бы года два назад. Но не сейчас.
В результате своих долгих размышлений я пришла только к одному выводу: я смогу принять окончательное решение только после того, как я сама стану вампиром. Только в этом случае я могу рассчитывать на вечную любовь Марка. А сейчас, когда я — человек, у меня все равно нет ни единого шанса.
Размышляя над этим, я пришла также к той идее, что случай, мимолетный выбор так много решает в жизни каждого из нас. Мы никогда не знаем, куда приведет определенный поворот судьбы. Уезжая из Финикса, я и не думала, что моя судьба — это вампиризм. А теперь я ужасаюсь, осознавая тот факт, что я могла бы и не уехать. Как повернулась бы моя жизнь, останься я жить с матерью и Филом? Что случилось бы со мной, как я жила бы сейчас, что бы я делала? Может, училась бы в колледже и встречалась с парнем? Или поступила бы на заочное и большую часть времени отдавала бы работе? А если все произошедшее — судьба, и от нее действительно не уйдешь? Кто знает, вдруг Деметрий или Джейн, или сам Марк волею судьбы оказались бы в том самом месте, что и я? Мы бы встретились и я, рано или поздно, пришла бы на это место. Сюда, в Вольтерру.
Ведь, если судьба существует, это значит, что наше место уже определено. Это значит, что я рождена для того, чтобы стать вампиром, что я действительно рождена в пару Марку Вольтури, например. Но это значит также и то, что любое решение, какое ни приму, в конечном итоге приведет меня в ту саму точку, в какую мне уготовано прийти. И я ничего не смогу изменить! Эта мысль и пугала меня, и даровала облегчение. Я казалась себе посторонней в своей собственной жизни. В самом деле, если от меня ничего не зависит, то есть ли смысл вообще делать хоть что-то? И, в то же время, на судьбу легче списать все свои промахи и ошибки.
