Пусть первый тёплый ветерок
Лицо овеет мне слегка.
Шепну я: "Зимушка, пока,
Умерь свой грозный говорок".
Весна-красна, как ждали мы
В часы душевной непогоды,
Что ты небес высоких своды
Освободишь от зимней тьмы.
И всколыхнулось, взорвалось
Всё, что вчера томилось немо.
И правит миром, нет, не Демон,
Не чья-то зависть или злость.
Любовь расправила крыла,
И дарит каждому блаженство.
Она одна лишь совершенство
Из струй весеннего тепла…
Гляжу с улыбкой состраданья
На всё, что в жизни окружало.
Пустые чьи-то обещанья
Истлевшим были покрывалом.
Оно меня не согревало,
Когда, озябнув, возвращался.
Я часто падал. Поднимался,
Отбросив всё, что мне мешало.
Своих обидчиков простил.
И даже впав порой в немилость,
За то, что в жизни приключилось,
Свою Отчизну не корил…
Минувшее тронуло душу,
Кольнуло слегка в подреберье.
Не смог я твоё безверье
Своею любовью разрушить.
Смотрела ты грустно-небрежно
И даже слегка свысока.
Ты рядом, а так далека,
И так холодна твоя нежность.
Любовный костёр лишь дымит
От споров и несвободы…
А самые светлые годы
Пусть память надёжно хранит…
Ты, как и прежде будешь тайной,
А я винюсь перед тобой:
Моя измена так случайна
В порыве страсти роковой.
Не делай выводов поспешных,
Готов стремглав к тебе лететь.
Хочу в объятиях мятежных
Без промедленья умереть…
Живу лишь с одною надеждой —
Вернуться из мрака теней.
На родину тянет, как прежде,
Чтоб снова поплакать над ней.
Чтоб грудью своею мятежной
Свободой свободно дышать.
В стране нашей в целом потешной
Забавно о главном молчать.
И верить, что сможем когда-то,
Забыв униженье и боль,
Не в нищей стране, а богатой
Сыграть свою главную роль…
Из омута вязкого, злого
Пытаюсь рвануть. Безуспешно.
Греховные цепи былого
Тянут назад неизбежно.
Взлететь не дают. О, горе!
Держат мёртвою хваткой.
Мой голос в едином хоре
Нотой взрывается гадкой.
И в стенах глухих заточенья
Не радость слышу, а стон.
Мне не дождаться прощенья
В жизни, похожей на сон…
Громада волн меня сразила,
Их ярость штормовая завлекла.
Морская даль в себя влюбила,
Мне подарив волшебные крыла́.
В лицо бросает ветер пену,
И шепчет с яростью мне в ухо:
"Мужайся, будут перемены.
Не раскисай, не падай духом.
Твой курс проложен неизменный,
А цель лучиста и светла.
Ты плоть укороти смиренно,
Чтоб жизнь смиренно потекла"…
Я унесусь к далёким горизонтам,
Печаль земную сбросив и забыв.
Пусть прозвучит призывно, звонко
Моей души восторженный порыв.
Поэт иссяк, поник без рифмы.
Она ведь для него, как лимфа
В системе кровеносной и духовной.
Но в жизни повседневной и греховной
Случается такое повсеместно.
Признаться в этом стоит честно…
Изменить свою жизнь мне теперь не дано.
Я наслушался вдосталь сладких речей.
Продвигаться вперёд помогает одно —
Это грёзы больные бессонных ночей.
Не нужны мне подсказки, советы дурные:
Мол, не стоит печалиться, братец.
Прожил светлую жизнь! Ну, а дни остальные
Я потрачу на жуткий содом и развратец…
Я каждый раз гляжу окрест,
Но вижу мало изменений.
Ушло немало поколений,
Из этих, да и прочих мест.
Они ушли на лучшее в надежде,
Своим потомкам благо завещая,
Обиды горькие прощая
И умным людям, и невеждам.
И я уверен, ей же бог,
Спустя, возможно, и столетья,
Мы первородное соцветие
Оценим возле наших ног.
Оно пробьётся через толщу мглы,
Нас подвигая дальше жить.
Не нам судьбу его вершить,
Мы, как и прежде, и бессильны и малы…
Верхо́м устроюсь на столе,
Бумагу с ручкой в руки.
И музы пламенные муки
В строках чудесных одолел.
Ложатся строфы друг за другом.
И новый стих уж на подходе.
Вот напишу и на свободе
Останусь с верною супругой…
А то ведь я с заботою о рифме,
Которые задразнят суетой,
Был не всегда приветлив к нимфе[2] —
Любимой, нежной и святой…
Всю ночь я просидеть готов
Под небом звёздным с милой.
Меня опять неодолимой силой
