Двенадцатилетний Оскар – застенчивый мальчик, привыкший к одиночеству. В школе над ним издеваются, и, ненавидя своих мучителей, он придумывает себе развлечение – уединяется в лесу, прихватив с собой нож, и вымещает злость на деревьях и трухлявых пнях, представляя, что это его преследователи. Но однажды его одноклассника находят в лесу с перерезанным горлом, и обстоятельства преступления крайне подозрительны – все уверены в том, что речь идет о ритуальном убийстве. Незадолго до этого у Оскара появляются новые соседи – папа с дочкой, поселившиеся в соседнем подъезде. И хотя поначалу девочка вовсе не расположена к общению, вскоре Оскар и Эли становятся лучшими друзьями. И все же есть в ней что-то странное: слишком легко она переносит холод, слишком хорошо прыгает, и главное – выходит во двор лишь с наступлением ночи. Не менее подозрительны и отношения Эли с отцом – да и отец ли он ей? Кто она и какое отношение имеет к череде ритуальных убийств, всколыхнувших весь город? Со временем Оскар получает ответы на все эти вопросы, хотя, пожалуй, предпочел бы остаться в неведении.Роман послужил основой знаменитого одноименного фильма режиссера Томаса Альфредсона; картина собрала множество европейских призов, в том числе «Золотого Мельеса» и Nordic Film Prize (с формулировкой «За успешную трансформацию вампирского фильма в действительно оригинальную, трогательную и удивительно человечную историю о дружбе и одиночестве»), а впоследствии постановщик «Монстро» Мэтт Ривз снял американский римейк.
Мие, моей Мие посвящается
John Ajvide Lindqvist
LÅT DEN RÄTTE KOMMA IN
Copyright © 2004 by John Ajvide Lindqvist
All rights reserved
This translation ha been published with the support of
Swedish Arts Council.
Перевод со шведского Натальи Банке
Оформление обложки Ильи Кучмы
© Н. Банке, перевод, 2017
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2017 Издательство АЗБУКА®
Блакеберг[1].
Первое, что приходит на ум, – это шоколадные пирожные в кокосовой стружке. Ну, может, еще наркотики. «Достойная жизнь»[2]. Станция метро, окраина города. Вот вроде и все. Люди живут, как везде. Для того и строили, чтобы людям было где жить.
Он не из тех районов, что вырастают постепенно. Здесь с самого начала все четко поделено на жилые единицы. Новые жильцы занимают уже имеющуюся жилплощадь. Бетонные дома землистого цвета, утопающие в зелени.
К моменту описываемых событий Блакеберг как населенный пункт просуществовал вот уже тридцать лет. О, дух первопроходцев! «Мэйфлауэр». Новая земля. Да. Представьте себе пустые дома, ожидающие первых поселенцев.
Да вот и они!
Тянутся цепочкой через мост Транебергсбрун с лучезарными улыбками и взглядами, полными надежд. Матери прижимают детей к груди, везут в колясках, ведут за руку. Отцы несут не лопаты и кирки, а кухонную технику и функциональную мебель. Скорее всего, они что-то поют. Может, «Интернационал». А может, «Иерусалим, к тебе грядем!», в зависимости от пристрастий. На дворе 1952 год…
Смотрите, какое здесь все большое! Новое!
Только все было не так.
Они приехали на метро. Или на машинах. Или на грузовиках. По одному. Просочились в новые типовые квартиры со своими вещами. Разложили их по стандартным отсекам и полкам, расставили мебель в ряды на пробковом покрытии. Докупили недостающее, чтобы заполнить пустоты.
Закончив, они подняли головы и взглянули на землю, им дарованную. Вышли из домов и увидели, что целина уже поднята. Оставалось лишь осваивать то, что есть.
А был здесь городской центр. Огромные детские площадки. Обширные парки под боком. Многочисленные пешеходные дорожки.
Хорошее место. Так они и говорили друг другу за кухонным столом, пару месяцев спустя после переезда.
«Хорошее мы выбрали место».
Не хватало лишь одного. Прошлого. В школе детям не задавали докладов по истории Блакеберга, потому что истории не было. Хотя нет, было что-то такое про мельницу. Про короля жевательного табака. Про странные покосившиеся постройки на берегу. Но все это было давно и не имело никакого отношения к настоящему.
Там, где теперь стояли трехэтажки, раньше был только лес.
Тайны прошлого не коснулись этих мест, даже церкви – и той не было. Город с населением в десять тысяч человек – и без церкви.
Это лишний раз говорит о духе современности и рациональности, царящем здесь. О том, сколь эти люди чужды призраков и ужасов прошлого.
Это также частично объясняет, до какой степени все происшедшее застигло их врасплох.
Никто не заметил, как они появились.
Когда полиция в декабре наконец отыскала водителя грузовика, перевозившего их вещи, ему оказалось нечего вспомнить. В путевом журнале за 1981 год значилось лишь: «18 окт.: Норрчёпинг – Блакеберг (Стокгольм)». Он вспомнил, что это были отец и дочь, красивая девочка.
– Ах да… У них почти не было вещей. Диван, кресло, вроде еще кровать. Можно сказать, налегке. И еще… они непременно хотели ехать ночью. Я предупредил, что это выйдет дороже – ну, внеурочные там и все такое. Но они сказали, что это не проблема. Лишь бы ночью. Это вроде как было самое главное. А что случилось-то?
Водителю рассказали, в чем дело, объяснив, кого он вез на своем грузовике. Выпучив глаза, он уставился на запись в путевом листе.
– Твою мать!..
Рот его скривился, словно от внезапного отвращения к собственному почерку.
Значит, это он их привез. Мужчину и девочку.
Вот уж чем он никому не станет хвастать. Никогда.
– Как вы думаете, что это такое?
Гуннар Холмберг, комиссар полиции из Веллингбю, продемонстрировал небольшой пакетик с белым порошком.
