Пришла повторно и Валенкова Лариса Николаевна, тридцати двух лет от роду. Тихая сумасшедшая. Сумасшествие ее было по поводу якобы невозможности иметь ребенка и возникло два года назад после внематочной беременности и, как следствие, удаления у нее одной из маточных труб. Она рыдала чуть ли не постоянно от малейшей причины, не могла видеть спокойно маленьких детей, даже в гости не ходила. Сидела дома целыми днями и плакала. Впору было принимать антидепрессанты. Муж ее, Михаил, был в полном отчаянии, поскольку она даже дома готовить перестала. А причиной сложившейся ситуации она вдруг посчитала то, что однажды в юности молилась в церкви, чтобы Бог дал ей ребенка и чтобы получилось забеременеть от любимого ею в то время человека, и действительно забеременела. Но там сложилась какая-то внезапная проблема, и ей пришлось сделать аборт, и она вдруг через столько лет придумала, что ей больше уже никогда не будет дано родить.
– Бог милостив! – выслушав ее, только и сказал Борисков. Ничего другого он сказать не нашелся.
– Неужели Он меня простит? – Она буквально впилась глазами в лицо Борискову.
– Я же говорю, – пробормотал Борисков, отводя глаза: – Он бывает милостив. Вы просите!
А что еще он мог сказать? Они с мужем теперь планировали сделать экстракорпоральное оплодотворение, и никаких таких особых проблем со здоровьем, чтобы оно не получилось, у нее вроде бы не было.
Под конец приехал и еще один VIP-пациент. Это был всем известный Калачев с охраной. Один телохранитель всегда сопровождал его до самого кабинета врача, еще один стоял на входе и еще сколько-то сидели в двух внедорожниках на улице. К счастью приезжал Калачев довольно редко – где-то раз или два в полгода. Во время приема на месте он никогда не сидел: ходил по кабинету из угла в угол, как лев в клетке. Руки его тряслись от постоянного пьянства. Был он очень загорелый. Тут же рассказал, что только что приехал из Африки, прямо с сафари. И уже собирался куда-то еще ехать – то ли в Таиланд, то ли в Бирму. Он вообще старался в России надолго не задерживаться. У него тут были какие-то свои проблемы. Семен Маркович, главный врач "Парацельса", утверждал, что будто бы ему знакомый мент рассказал, что Калачев "заказан". Впрочем, Семен мог тут же все это и наврать. За ним такое водилось. В нем вообще была невостребованная фантазия и некое художественное видение. Всегда при случае он демонстрировал Борискову довольно интересные художественные фотографии собственного производства. Он действительно даже в поездках умел снимать именно сюжеты, а не просто картинки на память "я на фоне пирамид". В юности даже хотел создать фотоальбом "Женские попки". Уже очень давно утром сделал он как-то черно-белый снимок: девчонка, красивая, боком к нему одевается – натягивает трусики – только что из постели. Это было снято реально красиво, эротично и талантливо. Чувствовалось настроение того утра. Борисков даже позавидовал.
Калачевские охранники нанесли в коридор грязи. Понятно, они тут были скорее для спокойствия, чтобы ездить по городу, ходить по клубам, чтобы не ограбили и в морду не дали, когда он напьется. Ясно, что от профессионального убийцы-снайпера они, конечно, не спасут, но от наркомана с молотком в подворотне или от хулиганов – очень даже запросто.
