По слухам, там лечили массажем и травами. Сам Борисков в травы не особенно верил. А вот Слава Зимозанов, врач функциональной диагностики, с юности имевший проблемы с сердцем, травников очень даже уважал. Был некогда такой знаменитый травник Коньков, который сделал Зимозанову особый травяной состав, который тот пил, и лет десять нарушения ритма его вообще не беспокоили. Однако год назад такие эпизоды возобновились вновь – Зимозанов начал терять сознание, причем однажды упал прямо в метро, поэтому он пошел искать своего травника, но тот, как оказалось, уже лет пять как умер. Деваться Зимозанову было теперь некуда, и он пошел сдаваться обычным врачам-кардиологам. Те, перед тем как начать его лечить, сделали ему электрофизиологическое исследование, которое состоит в том, что в пищевод вводят электрод и оттуда проводят разгонку сердечного ритма до цифры на десять ударов больше его собственного ритма, и смотрят, что и где работает не так. Сразу после этого исследования аритмия у Зимозанова прошла и больше года уже совершенно его не беспокоила: может быть, такая нагрузка на сердце каким-то образом пережгла дополнительный путь возбуждения сердечной мышцы. Сами кардиологи на это только пожимали плечами.
Оформив выписку, Борисков зашел в девятую палату посмотреть Златогонова. Ночь тот спал хорошо, утром температура была нормальная, последние сутки кашлял уже редко. Борисков послушал у него легкие и ничего не услышал:
– Все вроде бы хорошо, но надо завтра-послезавтра сделать контрольный рентген грудной клетки.
Только вчера почти что умиравший Златогонов тут же забеспокоился:
– Зачем я буду лишний рентген себе делать, зачем мне лишнее облучение? Только что ведь делали.
– Ерунда все это. Вы знаете, что за один полет на самолете вы получаете такое же облучение, как будто бы вам сделали два рентгеновских снимка? – убеждал его Борисков, который очень хотел узнать, работает антибиотик, либо нет.
На обходе Борисков застрял, потому что вступил с одной больной в бесплодную беседу. Она требовала каких-то гарантий. Эта женщина из пятой палаты, которой он принес выписку, вдруг заявила:
– Вот вы меня выписываете. А вдруг я тяжело больна? Вы даете мне гарантию?
Никто этого не мог гарантировать. Но анализы, включая онкомаркеры, ни специальная техника ничего не выявляли. Вспомнилась история с одной сотрудницей: у нее появились боли в пояснице, и кажется, делали все, что возможно на самом раннем этапе. Все равно она умерла от опухоли почки. А ведь предчувствовала с самого начала. Может быть, внутренним зрением человек всегда что-то чувствует.
Борисков на этом обходе застрял, потому что вступил в дискуссию еще и с больными женщинами из четвертой палаты. Те всей палатой читали книгу "Черви-паразиты – источник всех болезней". "С больными вообще не надо долго разговаривать!" – в свое время учил Борискова один опытный врач, но и сам разговаривал. И Борисков неоднократно был тому свидетелем. Это было как гипноз: он говорил о субклассах иммуноглобулинов, о кластерной дифференцировке лимфоцитов. Для больного из деревни это было как заклинание шамана, или демонстрация ума, он мог в это время думать: "Вот врач-то у меня какой умный да разученый, значит, он меня точно вылечит! Но хватит ли у меня денег-то оплатить лечение?" Подобный способ воздействия использовали и на самих врачах. Например, бились между собой две конкурирующие фармацевтические компании. И по сути одни и те же профессора выступали на разных симпозиумах, показывали многочисленные графики, доказывавшие, что конкретно этот препарат лучше. Обычные рядовые врачи, сидевшие в зале, ничего из того, что говориться, не понимали, но возникала атмосфера крутой учености: "Круто!" Борисков тоже иногда объяснял, как мог, чуть ли не на уровне физиологии одной пациентке по ее заболеванию, причины которого оставались неизвестными.
Она же настаивала на точном ответе:
– Но какая все-таки причина моего состояния?
Борисков пожал плечами:
– Как известно, медицина вторая по точности наука после богословия. Поэтому предпринимаются постоянные, хотя и в целом безуспешные попытки ввести в медицину хоть какую-то определенность. В связи с этим была создана концепция доказательной медицины. Суть ее состоит в том, что пусть хоть всем десятерым вашим больным помогло, это еще не значит, что поможет другой тысяче. Для доказательной медицины личный опыт доказательством не является, тут необходимы специальные сравнительные и контролируемые исследования. Так вот, ваш случай в доказательную медицину не входит… Мы получили хороший результат? Получили. Больше я ничего сказать вам не могу.
