Стоило дороге углубиться в короткое, около версты, пересекающие Больной Кряж ущелье, Балбаш остановил упряжку. С минуту оба рассматривали уже кое-где покрывшийся снегом почти отвесный склон. Балбаш – запрокинул голову так, что рукой пришлось шапку придерживать. Ссыльный продолжал старательно делать вид, что рассматривает нечто у себя под ногами, бросая меж тем по сторонам короткие взгляды.
– Впечатляет?
– Красиво.
– Правильно понимаешь, – одобрительно кивнул наместник. – А еще вон с тех карнизов раз десять за зиму сходят лавины. Твоя задача – откапывать, если кого засыпало, и восстанавливать проезд, чтоб перевал дольше чем на несколько дней не закрывало. Через нас идет основной путь караванов с промыслов земляного масла на Новом Урингае. Короче, тракт стратегический, сам понимаешь.
Ссыльный кивнул.
– Весной, как болота оттаивать начинают, из них всякая нежить прет.
Маг снова промолчал, только отрицательно мотнул головой.
– Неужто упырей боишься?
– Нет. Но на мне абсолютный запрет на агрессию против любого живого существа в любой форме. Ни оружия в руки взять, ни боевое заклинание активировать.
– Понятно. Только нежить – она потому и нежить, что неживая, – не терял оптимизма Балбаш. – Будет желание подработать, можешь торговать амулетами. Их и деревенские и оленеводы, да и работники с промысла шибко уважают. Треть дохода сдаешь мне… в казну, в смысле, остальное твое. Спецподатью тебя обложили?
– Да.
– Сколько? – уже понявший, что ничего, кроме конкретного ответа на заданный вопрос от собеседника не услышит, уточнил наместник.
– Фунт золотом.
– Не слабо. Ты часом не алхимик?
– Нет.
– Не умеешь или запрещено?
– И то и другое.
– Ладно, на год от уплаты освобожу, а дальше разберемся. Лекарские снадобья готовить можешь?
– Да, если в их составе нет ядов. И местные травы я не очень знаю.
– Нормально. Лекарь-то у нас есть. Хороший лекарь. Только его страховать надо, потому как запойный. У самого-то с выпивкой как?
– Никак: не пьянею.
– А?…
– И от наркотиков тоже.
***
Яромир с интересом окинул взглядом наместника. Выходит, первое, о чем вспомнил Балбаш при упоминании о ссыльном маге – это преодоление собственного страха перед раулитом, а вовсе не совместное мошенничество с наркотой. Интересно сравнить с мыслишками самого подследственного. Это случаем не он к крылечку подходит?
Действительно, он.
***
Это была первая зима Ингварда в Кряжевском. И зима выдалась лютая. Снег валил беспрерывно третью неделю. Пурга стихла только сегодня, словно давая ссыльному несколько часов передышки, чтобы тот мог отлучиться с перевала для обязательного посещения присутствия. Поднимаясь по его крутым ступеням, Ингвард испытывал ставшее уже привычным напряжение: словно мешок на плечи навалили. Едва ли это было страхом. Бояться вроде бы нечего. Нескольких месяцев в Кряжевском магу хватило, чтобы признать наместника Балбаша человеком справедливым. Беда только в том, что заранее предугадать, что в этом бесконечно чужом для дарикца мире справедливо, а что нет, получалось не всегда.
Вот к примеру, пару месяцев назад местный алкаш-лекарь подбросил идею магического сбраживания изначально несклонных к этому продуктов. Проблема местных самогонщиков заключалась в том, что желаемое просто не из чего гнать. Задача показалась интересной, а свободное время тогда еще было. И решил ее маг быстро и изящно. Вот только полюбоваться результатом немедленно явился Балбаш со стражниками. Тогда он отделался устным предупреждением о недопустимости продажи самогона несовершеннолетним и кому бы то ни было в святые и праздничные дни.
А вот когда на зимнее солнцестояние он продал спиртное двум залетным золотоискателям, то огреб неприятностей по полной. Неделю спал исключительно на животе. Но маг вынужден признать справедливость наказания. Во-первых, не фиг было нарываться, коли тебя предупредили. Во-вторых, если бы иведские шаманы прознали б о происшествии раньше наместника, могли и дом злокозненному колдуну спалить.
Потому как странным плодом просвещения иведов стал новый обычай. Насмотревшись на опыты с теллурием в местной школе, оленеводы пришли к выводу о том, что коли в ночь зимнего солнцестояния солнце наиболее далеко ушло от земли, то именно в это время оно решает, возвращаться ему к людям или нет. А значит именно в этот день не стоит совершать что-либо непотребное. Ибо чревато. Сабарики согласились с коренными в том, что пик полярной ночи - это самое время для нечистого, и ухо надо держать востро. В общем нарушителям нового обычая лучше ответить перед законом за богохульство, чем местным под горячую руку попасть. Покупателям-то самогона так накостыляли, что до весны не оклемаются.