Когда-то давно специалист Озерного замка, он уже несколько десятков лет служил скромным архивариусом царева хранилища волховских актов и артефактов и слыл человеком сварливым и в общении совершенно несносным. И в общем для такой репутации имелись все основания. Сильный волхв с редким даром прозорливости к карьере, как и к любой общественно значимой деятельности был абсолютно равнодушен, предпочитая обществу людей общество старинных книг. А если случалось, что от общения с ближним не отвертеться, главной ее формой делался эпатаж.Но с соседом общался почти дружелюбно, может от того, что Яромир категорически не мог воспринимать соседовы выходки всерьез. Старикан, которому перевалило хорошо уже за сто, был еще вполне крепок и силен. Разве что стариковская чудаковатость говорила о прожитом. Впрочем, вопреки общему мнению Яромир считал эти странности вполне терпимыми. Ну носит человек камзолы, вышедшие из моды лет сто назад, во времена молодости самого Валадара. И что с того? А постоянно висящая на груди старика массивная цепь со старинным потемневшего серебра салическим знаком – символом вечного круговорота жизни одного из северных народов, дознавателю даже нравился. Жил Валадар один, родственники если и имелись, то к нему не захаживали. От чего Наташка одинокого старика жалела, а Яромир почитал своим долгом время от времени потратить час – другой на разговоры с соседом.
Вот и сейчас окинув прищуренным подслеповатым взглядом не по сезону теплый наряд Яромира, Валадар почти ласково проскрипел:
– На севера нешто собрался?
– Да, старче Валадар, по делу на день-два в Старый Урингай. Не привести ли тебе чего?
– Бивня индрик-зверя не прошу Хе-хе… А боле мне ничего тамошнего не надобно.
– Да уж. Индриков зуб я тебе лучше в сувенирной лавке за углом куплю. Оно честнее выйдет.
Оба посмеялись. Но Валадар оборвал смешок и почти сердито глянул на дознавателя.
– Ты аккуратнее там. Я во сне Наташку твою в трауре видел.
– Постараюсь.
.***
Ближайший к Кряжевскому стационарный портал открывался в Старом Урингае. Светиться в райцентре Яромир не стал, а прямо от вокзала нанял местного колоритного извозчика на оленьей упряжке и покатил навестить наместника Большекряжского округа.
Впрочем, уехать из городка совсем незамеченным не получилось. Он уже устраивался в хлипких местных санях, когда его окликнули.
– Ба! Яромир Велехович! Какими судьбами?
Раскинув руки в несколько фамильярных объятиях, через привокзальную площадь к дознавателю шагал знаменитый столичный журналист, автор так непонравившегося Яромиру очерка Злотан Правдомысл.
– Предлагаю в корчму за встречу?
– Нет, я на службе, – попытался отделаться от случайного знакомца волхв.
– Ох, не ценят у нас героев. Уж в такие-то дни могли кого другого в эдакую глушь послать.
– Служба. Да и везде люди живут.
– Живут. Только к примеру, Новый Урингай когда стал губернским городом? А портал из этой дыры туда перенести так и не удосужились.
– Так вам в Новый Урингай?
– Да. Собираю материал о масляных промыслах.
Пока они разговаривали, несколько дюжих парней вывели из здания вокзала лошадей. Журналист вскочил в седло одной из них и некоторое время ехал рядом с повозкой дознавателя и непрерывно болтал, через минуту уж и не вспомнишь, о чем. Хорошо хоть в собеседнике особенно не нуждался. Так что Яромиру оставалось только про себя диву даваться эдакой разудалой транжиристости ухаря-писаки. Это ж сколько он заплатил за провоз коней через портал? Конечно, журналист он модный Дознаватель не знал в какой области Злотан считался профессионалом, но пишет на весьма разнообразные и всегда актуальные темы. И пишет лихо, хлестко.
Ну вот упряжка дознавателя свернула к Кряжевскому, а журналист со спутниками понеслись дальше. Яромир облегченно вздохнул. Не то чтоб он имел что-либо против Правдомысла, скорее не любил газетчиков в целом. И полагал, что имеет на это гораздо более серьезное основание, чем неудачный очерк. Нет, клеветать не старшего дознавателя даже самые ретивые борзописцы опасались. Но вот уже несколько лет Яромир живет с замужней женщиной. С официальным супругом – репортером столичных «Ведомостей» Наташа рассталась уже почти десять лет назад, но согласия на развод ее бывший не дает категорически. Не моя – значит ничья, и точка. Мало того, на его имя пришлось записать и ребенка, хотя Яромир точно знал, сын – его. Все попытки решить проблему к всеобщему согласию натыкались на жесткий отказ. Уговоры, деньги, попытки надавить, все заканчивалось возмущенными воплями о наступлении властей на свободу слова. Ну, и кто после этого станет с удовольствием с газетчиком общаться?
Найти официальное здание в Кряжевском оказалось проще простого. Помимо государственного флага над крыльцом красовалось изображение головы индрик-зверя – мифического предка иведов и символ Севера. Голова, естественно, из дерева вырезана. Настоящей нет даже в историческом музее Московск-Града. Ибо кости давно исчезнувшего зверя обладают необъяснимой магией и хранятся только на капищах иведских богов.