– А ты похорошела, – грубо прижав меня к себе, чуть хрипло выдохнул Удугов. – Как тебе роль товара, за который сражаются отцовские друзья? Интересно, кого он подберет тебе в мужья? Может, мне тоже поучаствовать в гонке?Он – враг моей семьи. Мрачный и властный монстр, от раздевающего взгляда которого мороз по коже.
– На тебя уже полчаса пялятся все, кому не лень! – перебирая брошюрки, раздраженно фыркнула старшая сестра Лана. – Это все твой цвет волос! Он навлечет на нас неприятности! В голове не укладывается, что ты испортила волосы!
Я закатила глаза к высокому сводчатому потолку.
– И что с того? На нас всегда пялятся! Мы – дочери мэра!
– Нет, Валери, они смотрят на тебя как-то… по-особенному. Как стервятники, – зло усмехнулась сестра. – Не могу больше видеть эти брошюры! Мне срочно надо припудрить носик, пока меня не стошнило… А ты присмотри за проспектами. И следи, чтобы в одни руки попала только одна брошюра!
Нащупав в сумочке пачку сигарет, она заторопилась к выходу.
Я со скучающим видом окинула свой пост. Тошниловка под названием
«Благотворительный фестиваль» была создана для сбора средств на грядущую предвыборную кампанию Эдуарда Якоби. Будущий мэр на мероприятие еще не прибыл, он представлял свою программу на одном из новостных каналов, а мы с сестрой трудились на его мероприятии не покладая рук.
Мы прослыли самыми завидными и неприступными невестами округа, и это подогревало интерес к нашей семье.
Сегодняшний вечер почти ничем не отличался от остальных. Наши строгие прически и скромные, но дорогие платья подчеркивали статус семьи Якоби. Работа у столика с макетом будущего побережья и раздача проспектов и брошюрок держалась на нас, и не зря: на наши скромные улыбки покупались местные богачи.
О, да, они еще как покупались! Ведь новость о моем возвращении в отцовский дом успела разнестись по округе, и теперь пожертвования сыпались в специальную копилку, как из рога изобилия. Потенциальные женихи из круга отца резко зашевелились и теперь щеголяли друг перед другом, соперничая за мое внимание крупными пожертвованиями.
«И вправду похожи на стервятников»!» – мелькнула у меня мысль, и я передернула плечами от отвращения.
Скука, скука, скука…
Внезапно у центрального входа началась суета.
«Кого там принесло? Неужели отец явился? Нет, кажется, не отец…»
Гость будто ощутил мое любопытство и резко обернулся.
От его властного и холодного взгляда тело пронзила странная болезненная дрожь.
Высокий и статный, он излучал власть и силу. Дорогой черный пиджак сидел на нем как влитой. Расстегнутые верхние пуговицы черной шелковой рубашки кричали о вальяжной небрежности. Его загорелая кожа идеально сочеталась с черными как смоль волосами, а губы изогнулись в полной презрения сексуальной усмешке. Но больше всего поражали его глаза – голубые кристаллы, которые прожигали насквозь.
Вокруг незнакомца уже успела собраться стайка поклонниц: его обаяние и плавные жесты матерого хищника заворожили не только меня.
– Отвернись! – зашипела на меня вернувшаяся сестра, но я, несмотря на сковавшее напряжение, никак не могла отвести взгляд от его хамоватой грации.
– Кто это? – прошептала онемевшими губами.
– Амир Удугов. – Сестра презрительно усмехнулась. – Вернулся из преисподней, чтоб его! Новоявленный хозяин всех местных казино и ночных клубов. Слишком вольготно себя ведет, как будто он здесь главный! А еще больше мне не нравится то, что он не сводит с тебя глаз! Пойду разыщу маму. Не вздумай с ним разговаривать, если он к тебе подойдет! Надеюсь, отец завтра же отправит тебя в салон, чтобы твои волосы перекрасили обратно, и тебе наконец найдут жениха под стать нашей семье, несмотря на твой изъян!
Я вздрогнула, как от пощечины. Изъян… Неужели каждый раз надо напоминать, что я – незаконнорожденная дочь Эдуарда Якоби, который, будучи женатым, не удержался и лишил чести девушку из самого бедного района?! Он признал мое существование всего несколько лет назад, и с тех пор моя жизнь стала похожа на сказку. Еще бы, ведь девушка из бедного района внезапно обрела внимание своего отца – богатого и властного политика Эдуарда Якоби! Только вот эта сказка была щедро пропитана ненавистью окружения Якоби, и все, о чем я мечтала – поскорее вернуться домой к матери.
Сглотнув обиду, я вернулась к брошюрам. «Черта с два я дамся перекрасить волосы обратно!» – пообещала мысленно.
С насквозь фальшивой улыбкой я протянула парочку проспектов пожилой паре, пожертвовавшей нашему отцу довольно приличную сумму для продвижения его проекта.
Стопка брошюр, так старательно сложенная сестрой, вдруг рассыпалась по столу. Я замешкалась, принялась складывать брошюры обратно в стопку. Очнулась от того, что крепкая мужская рука с тяжелым перстнем, украшающим безымянный палец левой руки, легла на стол. Брошюры, как по приказу, в одно мгновение встали на место.
Мое тонкое обоняние пронзил аромат мужских духов. От запаха бергамота и зеленого мандарина, терпкого и свежего, кожа покрылась мурашками.
Вздрогнув, я подняла голову и столкнулась с хищным взглядом незнакомца.
Сердце бешено заколотилось, и я в смятении прижала к себе оставшиеся в руках брошюры. Голубые глаза Амира Удугова изучали меня так тщательно, будто сканировали.
