– Пожалуй, я с вами соглашусь, председатель, брать власть в свои руки – это, простите за грубость, нажить на свою задницу серьезный и такой болезненный геморрой, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Ведь после гибели наследника и выборов нового монарха – основателя новой императорской династии, неизбежно падение уровня жизни населения и перебои как со сбором налогов и поступлением иных доходов в бюджет, будут еще перебои с поступлением продовольствия, а это значит, будут и голодные бунты черни. Да к тому же в империи серьезно обострится криминогенная обстановка, что всегда случается в переходные времена. Если мы с вами возьмем в руки власть, все это нам же и предстоит разгребать, порою прибегая к радикальным мерам, что никоим образом не прибавит нам народной любви, вернее, чернь нас возненавидит, а оно нам надо? Правильно, нам такое положение дел совершенно не нужно, во много раз лучше во время предстоящей неразберихи хорошенько подзаработать на спекуляции продовольствием, оружием с боеприпасами и, разумеется, займами под хороший процент. На этих операциях во времена нестабильности мы как минимум утроим наши капиталы и заодно наладим более тесные связи и войдем ко многим власть имущим в доверие, благодаря чему в будущем удастся своих людей проталкивать в государственный управленческий аппарат.
– Что же, мне нечего добавить к сказанному, Антон как всегда все описал в точности, что ожидает нас в самое ближайшее время, а значит, готовимся увеличить свои капиталы, чтобы стать самыми богатыми людьми в империи. Это нам всем теперь по силам, так как процессом управляем мы, а не кто-то другой, – ободряюще улыбнулся председатель, и, глубоко вздохнув, сделал предложение: – Господа, предлагаю проголосовать, кто за те изменения в общей нашей стратегии, которые я озвучил и дополнил Антон, прошу поднять руки.
Все присутствующие проголосовали единогласно, что было неудивительно, заработать во время управляемого ими же самими кризиса хотели все, при этом не неся никакой ответственности, на что и рассчитывал председатель. Одобрительно качнув головой, он поднялся и, оглядев всех присутствующих, распорядился:
– Господа, на этом позвольте закрыть наше собрание, но помните, меняется общая стратегия, но не меняется наш план действий. Как только скончается император, каждый из вас незамедлительно начинает действовать согласно подробно прописанной инструкции. О его кончине вы узнаете первыми, я об этом позаботился. Удачи, господа.
Члены Комитета благоденствия поднялись и, ритуально откланявшись друг другу, покинули зал. Покинул его вместе со всеми и аристократ, он был доволен, все его усилия не пропали даром, председатель, а следом и остальные члены комитета без всякого ропота согласились с изменением общей стратегии, и это было его личной заслугой.
В задумчивости наблюдая за прилегающими окрестностями, в ожидании двенадцати вызванных на экстренную встречу офицеров, Алексей напряженно размышлял. Его попытки выяснить что-либо касательно салона мадам Мирелли ни к чему не привели, никто и ничего толком не знал, лишь один пожилой высокопоставленный полицейский чин намекнул, что салон этот в последние годы облюбовали представители высшей аристократии. Вот только пояснить более конкретно он наотрез отказался, но и так уже было ясно, что с салоном этим все обстояло ой как непросто. Удалось лишь в департаменте префектуры, где располагался салон, раздобыть копию всего здания десятилетней давности.
Внимательно изучив и проанализировав схему с учетом возможной перепланировки и пометив предполагаемые эвакуационные выходы из элитного заведения, Алексей вызвал наиболее опытных пехотных офицеров столичного гарнизона, добровольно подписавших договор о сотрудничестве с тайной полицией, а сам побродил какое-то время по Каштановому проезду, особо уделяя внимание зданию под номером двенадцать. Двух часов ему вполне хватило, чтобы понять, что внутри была проведена довольно серьезная перепланировка, и это следовало учитывать.
До намеченного времени сбора оставалось пятнадцать минут, но пока он никого не видел, но это ничего не значило, они должны быть где-то рядом. Находясь несколько в стороне от недействующего летнего театра, Алексей увидел, как с разных сторон стали появляться вызванные офицеры, при этом какой-либо слежки за ними он, сколько бы ни присматривался, так и не увидел. Выждав еще десять минут, он осторожно покинул свое укрытие, пробрался внутрь летнего театра и вышел на сцену. Присев на оставленное строителями ведро, стал ожидать, когда вызванные офицеры выйдут к нему. Он сидел и внешне расслабленно ожидал, когда все они окажутся перед ним, и когда это произошло, поднялся и, оглядев надетые на лица маски, жестким тоном заговорил:
