– Не извольте беспокоиться, мессир, никто не сможет незамеченным подобраться и подслушать, я вам гарантирую.
– Я на вас надеюсь, – выдохнул аристократ и, когда машина остановилась, вышел из салона и неспешной походкой направился к внутренней дозорной башне, с которой открывался великолепный вид на окружающие замок пейзажи. Там на самом верху и располагался малый совещательный зал Комитета благоденствия. Поднявшись на самый верх по древним ступенькам, он вошел в зал и, оглядевшись, в задумчивости пожал плечами, в зале не было никого, он прибыл первым, и это было странно. Остальные шестеро участников заговора по каким-то причинам задерживались, хотя до сего дня ничего подобного за ними не наблюдалось.
В задумчивости обойдя круглый стол из серого мрамора, аристократ присел на стул, на котором он сидел во время собраний комитета, и, глубоко вздохнув, стал терпеливо ожидать появления остальных. Они появились в зале спустя пятнадцать минут и, поприветствовав друг друга, разместились на своих местах. Оглядев всех присутствующих, бессменный председатель комитета, слегка кашлянув и помолчав некоторое время, негромко заговорил:
– Господа, сегодня отложим все формальности и сразу перейдем к делу. Да, это нарушает давно сложившиеся традиции нашего комитета, но такова складывающаяся ситуация, требующая незамедлительного реагирования. Буквально сегодня рано утром до меня дошла весьма тревожная информация, исходя из которой, получается, что некто из окружения умирающего императора что-то пронюхал о нас и взялся активно нам противодействовать. Не могу сказать, насколько она достоверна, для уточнения потребуется не менее двух дней. Быть может, кто-то из вас имеет хоть какую-то информацию на сей счет?
Внимательно оглядев вмиг нахмурившиеся лица заговорщиков, аристократ выдержал короткую паузу, и кашлянув в кулак, негромко стал говорить:
– Да, действительно, такая информация дошла и до меня, но не только… Для финансового обеспечения нашего общего проекта мне пришлось серьезно постараться и взять под свою опеку ряд дельцов, занятых в сфере теневого предпринимательства. Так вот, некоторое время назад наиболее жирные из них подверглись нападению и разграблению, причем налетчики продемонстрировали исключительно высокий уровень профессионализма, и, судя по всему, это дело рук егерей из тайной полиции. Хотя мои источники в ней самой это не подтверждают, но тем не менее такой почерк характерен именно для них. Я послал людей выяснить все возможное о налетах, как вы понимаете, это займет как минимум несколько суток. Но это еще не все, пропали трое моих людей, занимающих высокие должности в Управлении контрразведки и тайной полиции. Да что уж там… Нашим тайным сторонником является полковник Коррван, второй заместитель начальника тайной полиции князя Тогура. Не думаю, что тем, кто его похитил, удастся ему развязать язык, у него прекрасная подготовка, но вот то, что такого человека решились похитить, говорит о многом… Если я хоть что-то понимаю в происходящем, то получается, в дело вступила некая сила, о которой мы ничего не знаем, и это пугает. Если учитывать то обстоятельство, что императору осталось жить буквально считаные дни, поневоле задумаешься.
Вот так… это многое меняет в наших планах… – в глубокой задумчивости протянул председатель, помолчав несколько мгновений, обвел острым взглядом всех присутствующих и негромким голосом задал вопрос: – Господа, у вас точно такие же проблемы, как у нашего соратника?
С тревогой переглянувшись между собой, остальные члены комитета наперебой стали высказываться. Председатель решительно остановил разноголосицу, потребовав высказываться по одному, начиная с барона Вирмонта.
Поднявшись, барон с побледневшим лицом заговорил:
– Господа, к счастью, из моих людей никто не пропадал, все они на месте и заняты делом, но несколько источников финансирования схлопнулись аналогичным образом, на них были совершены дерзкие налеты. На данный момент это не критично, но если не найти замену в ближайшие два-три месяца, у меня возникнут немалые затруднения, деньги-то я ведь не печатаю, господа.
Внимательно выслушав каждого члена комитета, председатель, пребывая в глубокой задумчивости, молчал несколько минут, после чего поднялся и, пройдясь вокруг стола, остановился возле настенного барельефа с изображением батальной сцены и заговорил:
