— Если у нас есть подозрение на нечистую ситуацию вокруг кого-то из пациентов, мы под видом лечения воздействуем на него по-своему. Надеюсь на ваше понимание и неразглашение этого факта, — кошка, судя по голосу, даже не улыбается. Понятно, замаскированная психокоррекция, «мы вылечим вас от болезней и психических отклонений». Тоже вариант, воплощённый очень по-низшему — ненадёжно и безответственно по отношению к своему виду. — Но данный конкретный случай вообще другой, речь шла об ассистентке Доктора. Пациентка поступила к нам в крайне тяжёлом состоянии, и, простите, капитан, на диагнозы распространяется правило врачебной тайны. Мы вытащили рыжую женщину с того света, но как только она окрепла, наш общий друг из синей будки забрал подругу, и они улетели в неизвестном направлении. Единственное, о чём я могу с твёрдостью судить, ассистентка была из глубокого прошлого и очень близка с Доктором.
— Близка? Насколько? — уточняю я.
— И в каком смысле, — мрачно и немного невнятно буркает папесса.
Едва не чешу в затылке — я бы даже не подумала о подобном роде отношений. Доктор вообще нечасто увлекается самками, а из всех известных мне регенераций рыжий выглядел наименее склонным к отработке инстинкта размножения, да ещё и с инопланетянками.
Кошка опять не улыбается, лишь спокойно излагает:
— Друзья, не более, но очень близкие. Ни один знакомый мне компаньон Доктора не выливал на него столько яда, сколько она, но было понятно, что это лишь форма дружеской пикировки.
— Я поняла, — соглашаюсь в ответ. Данные совпадают с теми, что мы получили из остальных источников. Но только нигде во время путешествия этих двоих рыжую не ранили… — Во что она была одета при поступлении в больницу?
— Насколько я могу предположить, в пижаму.
Задумываюсь на мгновение. Хейм действительно может не знать имени, но я должна выяснить максимальное количество подробностей. Это необходимо для поиска. Рыжая, с Доктором, сильно пострадавшая. Данные для рандомайзера потихонечку копятся, можно попытаться разыскать Хищника через его помощницу.
— Хейм. Вам придётся нарушить правило врачебной тайны и назвать диагноз, или я получу его силой, — говорю. — Эти данные необходимы для расследования. В свою очередь обещаю, что информация дальше корабля не пойдёт. Таша Лем, тебя это тоже касается… Или челюстью не отделаешься.
— Ясно, Венди в модусе «ненависть», — язвительно шамкает папесса. — Лучше с ней сейчас не спорить. Мне заткнуть уши?
— Заткни, — рекомендую в ответ. Меньше знает — мне же проще.
Кошка молчит. Потом неохотно говорит:
— Капитан, я не имею права.
— Мне безразлично. Мне нужна информация, — сухо отвечаю я. — Или вы полезны во всех смыслах, или сами слышали — стирание памяти и прочь с корабля.
Вздох.
— Клиническая смерть на почве отравления.
— Отравления чем? — мне что, надо выжимать подробности по слову?
— Предположительно, дешёвым и очень вредным для здоровья снотворным в твёрдой пероральной лекарственной форме. Таким уже многие тысячи лет не пользуются, поэтому я и предположила, что рыжеволосая из прошлого.
— Таблеток, что ли, наглоталась? — тут же доносится от папессы. Кто бы сомневался, что уши будут заткнуты так, чтобы всё услышать, а характерец не позволит промолчать… Я ведь тоже такая.
— Да, именно. Сама, или её заставили насильно, мне неизвестно, — совсем сухо говорит Хейм. Между прочим, очень верное замечание. Но на самом деле, это…
— …не имеет значения, — заключаю в ответ. — У нас наконец-то есть более или менее точные данные, которых достаточно для рандомайзера. Мы можем попытаться выйти на Доктора через его ассистентку. Хейм, вы её видели и помните. Завтра с утра и попробуем.
— Завтра с утра вы будете в койке, — строго заявляет наш медик, и я слышу в её интонациях те же повелительные нотки, что у Беты и Четвёрки. Это точно профессиональная деформация! — Обе. И это не обсуждается.
— Эй, а чем срощенный перелом челюсти помешает мне ходить?! — тут же возмущается папесса.
— Вы хотите поспорить с врачом, юная Лем? — холодно, но по-прежнему вежливо интересуется Хейм. Любопытно, просто так или предупреждающе выдвинув когти? Надо бы видеосвязь развернуть, но тогда ведь кошка прибежит и нашипит на меня за перегрузку зрения. И будет права, это я прекрасно понимаю. Мне и так предстоит выбраться из койки как минимум к вечеру, когда Романа закончит с соединением мало приспособленных друг к другу устройств, и врач стопроцентно закатит скандал, к Каану не ходи за пророчеством. Лучше не провоцировать её заранее, к тому же у меня и так целых три монитора перед носом развёрнуто, и я на них обсчитываю всё, что тяжело проворачивать в уме.
— Мы не будем загадывать на завтра, Хейм, — замечаю. — В любой момент на борту «ДАРДИС» может случиться нештатная ситуация, как по вине некоторых членов экипажа, так и по внешним причинам.
— Я думала, ваш корабль называется «Ди», — слышится удивлённый ответ.
