— Думаю, те, кто атаковал твою лабораторию, на это и рассчитывали, — замечаю я негромко. — Сфероиды выглядят очень проинформированными, и теперь мне ясно, почему. Если это Война Времени и если Доктор у них, то они воспользовались его знаниями и техникой контроля парадоксов и спровоцировали тебя специально, чтобы ты обеспечила его прилёт на Мораллу в нужное время.
— Похоже, что так, — мрачно соглашается Рани и, откинувшись на спинку дивана, скрещивает руки на груди. Спасибо, что наконец держит левую неподвижно и не под столом, и приборы могут нормально проанализировать любопытненький браслетик с не менее любопытненьким содержимым. Вот не определяется состав в ампулах, хранящихся в выступах украшения, только ясно, что он во всех разный. Если мы выиграем войну… Нет, не так. Когда мы выиграем войну, надо будет плотно заняться этой галлифрейской изгнанницей и её знаниями. — Какими надо быть безумцами, чтобы рискнуть играть на парадоксах такого уровня?! Завязать все свои действия на парадоксе вместо статичной точки. Имбецилы!
— Доктор справился бы с подобными расчётами, — спокойно замечаю я. — Если подключить его к стратегическому компьютеру, можно использовать его знания…
— Я один раз пробовала провернуть подобное, и что ты думаешь? Он вызвал у моего устройства шизофрению. Пришлось срочно его отключать, — недовольно фыркает Рани.
— Ошибкой было оставлять ему доминантное положение, — отвечаю. — Модуль, отвечающий за соединение мозга Доктора с любой системой, должен быть на низшей ступени иерархии, плюс для стимуляции мышления надо создать виртуальное пространство с элементами внушения. Так, чтобы стратегическое ядро компьютера помещало подключённый образец в различные ситуации, выпутывание из которых помогло бы общему ходу решения задачи, — а про себя задумываюсь. Если всё обстоит так, как рассказала Рани, то, отбросив частности, кто кому по какой причине в итоге служит и кто против кого интригует, в сухом остатке мы имеем Доктора против Ривер. Любопытная мысль, ведь эти двое вполне тянут на противоположности. Кто мешает жене Доктора оказаться ещё и его идеальным врагом? Они друг другу в этом отношении подходят, как баз к гайке. Конечно, и Мисси, и Рани тоже вполне совпадают с параметрами «знака минус» к «знаку плюс» Хищника, но есть такая незадачка, они с Галлифрея, а значит, не совсем полная противоположность. А Ривер с Сол-3. И создавали её именно как врага Доктора. И я ведь предполагала, что враг должен появиться на Земле, не зря же туда постоянно тянет непоседливого галлифрейца. Эх, знать бы наверняка… Уж я бы на этом сыграла свою партию в «американку», так бы сфероидам влупила, катились бы до вселенской лузы, обгоняя жёсткие фотоны…
Стоп. Размечталась. Вернись в реальность, девушка. Ты не сама за себя, ты за всю Новую Парадигму и не имеешь права увлекаться решением посторонних задач. Тебе дано задание, и ты его выполнишь. Император надеется на тебя.
— Вероятно, противник так и поступил, — неохотно соглашается Рани. — Кофе?..
Спасибо, я ещё не вконец рехнулась, чтобы поглощать что-то, побывавшее в таких руках с таким браслетиком, будь это даже клубничный йогурт. И отмазка есть:
— Нет. Кофеин строго противопоказан. И я не голодна, — но автоматически перевожу взгляд на помещение закусочной, чтобы убедиться — экипаж занят делом.
Да уж, занят. Папесса о чём-то негромко болтает через стойку с Яшей, поминутно хихикая. Романа очень тихо разговаривает с Браксом, а кот уже просочился к ней на колени и мурлычет на всё помещение. Потому что это закон — если котик влез на колени, его автоматически погладят. Ну, наверное, все, кроме прототипов. Или только меня. Я бы его уже придохлячила за шерсть на одежде и отправила в кастрюлю… Мне не понять котофилов.
Оставшийся в гордом одиночестве Рассилон как раз доел свой гамбургер, вылизал блюдечко и собирается пересесть за столик соседей.
— Рани, — говорю, — а кто вообще стоит за сфероидами, ты знаешь?
— Вон, у Расса спроси, — цинично и очень громко отзывается учёный, утыкаясь обратно в свой блокнот. — Это он с ними поработать хотел. Или у Ралона, он вечно всё вынюхивает, у него профессиональная деформация.
Перевожу вопросительный взгляд на ювенильную особь. Таша оборачивается. Романа озадаченно глядит на колени, словно решает, а откуда там взялось мягкое и тёплое белое животное в чёрных пятнышках, которое она уже почти скарэл, оказывается, гладит.
— Объясни-и?
— А чё я сразу? — тут же выставляет моральные иголки Рассилон. — Откуда я знаю, я их что, видел?
— Они предложили альянс с тайной целью сделать из тебя стратегическую машину? А когда отказался, заманили Доктора? — предполагаю я. Эх, а ведь зарекалась высказывать гипотезы вслух, зная, как это порой подводит того же Хищника.
Но на этот раз, похоже, я правильно угадала.
— Ну да… — детёныш резко взрослеет лицом, присаживаясь рядом с Браксиателем. — Был грешок, едва не повёлся. Но тут меня накрыло НКВД, и дальше я не помню, пока не очнулся после регенерации.
