Чувствую щекой почти беззвучный вздох девушки, представившейся Матерью Скаро, и без слов понимаю — правда. Учёный должен быть бесстрастным и непредвзятым, надо принимать даже неприятные факты. Но это всегда так тяжело.
— Он много раз пытался нас уничтожить. Ссорил, брал под контроль. Однажды из-за него мы едва не потеряли Скаро. Последнее его крупное преступление — z-нейтринный излучатель… Как бы объяснить в терминах твоего века? М-м-м, разрушитель внутриатомных связей на основе энтропии, способный бить даже в параллельные миры, они же «гипотетические квантовые реальности» в терминах твоей эпохи.
— То, что ты говоришь — ужасно. Это так не похоже на Давроса, с которым я знакома…
— Ошибка. Он всегда был таким, просто ты слишком его идеализировала.
— Это всё так страшно, — повторяю одними губами и слышу такой же беззвучный ответ:
— Подтверждаю.
— И его никак не остановить? — спрашиваю громче.
— Carphago delenda est, — опять что-то непонятное, но оно остаётся без объяснений. Мать Скаро не переводит, я не спрашиваю. — Там, снаружи, остались мои… друзья. Быть может, они его остановят. Во всяком случае, мне удалось своей смертью сорвать кое-какие его планы. Теперь дело за Доктором и девчонками.
От меня не укрывается короткая запинка в её фразе. И я, не удержавшись, переспрашиваю:
— Друзья?
Мать Скаро некоторое время обдумывает ответ, потом объясняет:
— У далеков нет концепции дружбы в вашем понимании. Можно сказать, что мы все друзья, неважно, знакомы мы или нет. Нет нужды в персональной привязанности. Но вам сложно это понять, потому что у вас ещё не эволюционировали инстинкты. Мама Шан, это всё сложно для древнего существа. У нас уже совсем другое общество и другой характер отношений. Мне трудно подбирать слова, которые тебе понятно объяснят то, что происходит. Мы с тобой… просто разные.
Да. Шесть миллиардов лет. Невероятная цифра. Удивительно, что мы вообще можем в чём-то друг друга понять.
У меня тысячи, миллионы вопросов. Но главный ответ я уже получила. Далеки родились. Жизнь сильнее всего. И я бы очень хотела…
— Я бы очень хотела, чтобы ты выжила, Мать Скаро.
— Нереализуемо. Попадание анамезонной пули в нижнюю часть грудной клетки. Меня фактически пережгло пополам. Дыра… Ну, диаметром с твою голову. И кровь уже вся вытекла. Словом, без шансов.
— Откуда ты знаешь?..
— Отчёт о повреждениях от внутреннего компьютера. Я техносимбионт и получаю своевременную информацию о собственном состоянии.
Спокойная констатация факта. Даже страшно от этого фатализма. И я настойчиво повторяю:
— Но я всё равно хочу, чтобы ты жила. Если меня на самом деле казнили… Ты бы могла прожить жизнь за меня. Я бы хотела её кому-нибудь отдать. А своему потомку — это просто святое дело.
— Какие же вы, бункерные предки, романтики, — тихо хмыкает она в ответ. — У меня попроще интересы, обеспечить выживание вида. Пусть даже путём самоубийства. Но спасибо, мама Шан. И… спасибо, что я не умираю одна, в компании этой Галатеи.
В голове что-то смутно мелькает. Не моё. Чуждое. Как обрывок сна или разговор за стеной. Но вместе с туманным видением появляется ещё что-то, похожее на твёрдую уверенность.
— Ты не умрёшь, — говорю, стискивая пальцами её плечи. — Ты не умрёшь и проживёшь эту чёртову жизнь за нас обеих. Два короля… Что-то о двух королях...
— «Два короля под ударом твоим, один умрёт, а другой невредим», — хмыкает она в ответ. Да, это именно то, что я почувствовала и хотела ей сказать. — Так связь всё-таки двусторонняя, хоть и слабая. Тогда я тебе отвечу другим стишком: «Пророчество — очень странный предмет. Ты в него веришь, оно в тебя — нет».
— Ты не умрёшь, — теперь я совершенно уверена. Не знаю, как, но эта странная спокойная девушка выживет. Надо просто придать ей уверенности в победе. Переломить фатализм, сквозящий из-под её фраз, связанных со скорой смертью.
Мне всё равно, что ты думаешь, Мать Скаро. Я отдам тебе то, что у меня есть — мою настойчивость, моё упрямство, мою силу, мою непрожитую жизнь. Пусть это будет моим наследством. Забирай всё. Мне уже не нужно, а тебе понадобится. Тебе всего-то надо поверить в себя, и тогда всё получится. Я обязана тебе помочь, потомок.
В конце концов…
Ещё никто не называл меня мамой, но я знаю долг матери — заботиться о своём ребёнке и о его будущем, даже если иногда приходится браться за ремень и кричать:
«Ну куда ты опять полезла?!»
…Галлюцинации, вызванные болевым шоком, весьма забавные. Не думала, что мой мозг способен выкинуть такую штуку — посмотреть на себя со стороны, да ещё глазами матери далеков. Детали, правда, стёрлись, как сны о Тени. Расщепление личности; безумие прогрессирует. Ну ничего, окончательно меня сломить оно не успеет.
