Что… Что это за странный свет? Откуда он льётся? Глазам больно… О, моя голова… Что это?!
— Психокопирование.
Высокий и мелодичный женский голос мне совершенно не знаком. И откуда ему взяться в камере-одиночке?
Промаргиваюсь… Где я? Почему так темно? Я совсем не там, где была рэл назад!..
Ну, Шан, ты и в камере смертников сумеешь куда-нибудь влезть.
— Это было психокопирование. Тебя скопировали в меня, — сообщает незнакомая девушка, сидящая напротив, прямо на земле. Или на полу. Не понимаю, что за поверхность под нами — её словно бы нет. Ни шероховатости, ни температуры, ни видимости. Просто темно, и есть только я и эта неизвестная брюнетка с очень странными жёлто-зелёными глазами и в очень странной чёрно-бронзовой одежде. На вид — как мешковатый свободный комбинезон, поверх которого натянули тонкую и ужасно нефункциональную шинель без рукавов. Никогда раньше такой не видела.
— Скопировали?..
— Подтверждаю, — в глазах-водоворотах проскальзывает что-то вроде снисходительности. — Твою память и твою личность. Он и тело хотел похожее получить, но не вышло. Я вообще непослушная, прямо как ты.
Безумие какое-то.
— Кто — он?
— Папа Даврос.
Вдруг понимаю, что не так с этой девушкой. Она… спокойная. Не сейчас, не в нашем разговоре, а вообще, словно её ничто не может вывести из равновесия, никакие бури и форс-мажоры. Глубокое внутреннее спокойствие и лёгкий флёр холодной иронии, едва ли не сарказма, позволяющие ей свысока глядеть на других. Но люди же такими не бывают. А если и бывают, то это очень противные люди. Но она противной или раздражающей не выглядит, это спокойствие с иронией к ней подходят… как-то естественно, натурально, словно пуговица к кителю.
И ещё меня совсем не пугает её общество. Голова, конечно, кружится от внезапности, но страха нет. Хотя она не калед и не тал. И, несмотря на глаза, не похожа на муто.
Потом до меня доходит, что именно она сказала.
— Папа… Даврос?!..
Незнакомка лишь слегка приподнимает бровь, иронии в лице делается чуть больше. Кажется, не стоит переспрашивать после каждой её реплики.
Тру виски.
— Это всё… очень неожиданно. Где мы?
— На шесть миллиардов лет вперёд, в другой галактике, в моём умирающем мозге. Подсознание любит шутить во снах и при смерти. Предположительно, поэтому мы и видим друг друга.
Давно я не чувствовала себя настолько оглушённой. Пожалуй, с того момента, как мне сообщили о смерти мамы. И просто чтобы не молчать, я говорю:
— К-кто ты сама?
— Далек, — всё так же спокойно констатирует она. — Один из тех, кого ты хотела создать, мама Шан. Мы родились. Выросли. И улетели к звёздам, чтобы нести мир и порядок по всей Вселенной.
— Даврос всё же закончил мою работу? — ерунда какая-то творится, ничего не понимаю. Слишком внезапно всё случилось.
— Корректнее сказать, работа закончила себя посредством Давроса, — хмыкает девушка, и я наконец-то вижу тень улыбки в уголках её маленького красивого рта. Она вообще симпатичная, хоть и немного плотная. Впрочем, это та плотность, которая бывает от крепкой кости и хорошо развитой мышечной массы, а не от лишнего жира, а поэтому выглядит приятно.
— Бред какой-то. Объясни…
Она испускает короткий смешок, звучащий очень странно, потому что её круглое лицо опять не улыбается.
— Кажется, я тоже повлияла на тебя, а не только ты на меня, — говорит. — Даврос был искалечен при бомбардировке… Ну, для тебя, скорее, будет искалечен. Учёные сделали для него систему жизнеобеспечения на основе последних научных разработок, а он сам потом ещё усовершенствовал своё инвалидное кресло, ставшее легендой и визитной карточкой безумного каледа. Оно позволило ему жить практически вечно — и так же вечно гадить далекам. Даврос постоянно вмешивается в нашу жизнь, пытается уничтожить или взять под контроль. Мегаломания, помешательство на тотальном контроле и жажда власти над вселенной. Он считает себя избранником небес или чем-то в этом роде. Тебе неприятно это слышать — ну, согласно моим данным о предках и работе их инстинктов, тебе должно быть неприятно. Но это правда. Ты его слишком идеализировала. Ты называла его добрым и хорошим человеком — но он никогда таким не был, а ты никогда адекватно о нём не судила, как и положено влюблённой женщине. Даже когда он у тебя на глазах взялся препарировать свежий труп собственной матери, ты всё равно его оправдывала. Но я понимаю твою реакцию. Это инстинкты, с ними сложно справляться. Вы подходили друг другу — оба физически здоровые, а его психические отклонения вполне компенсировались твоим восхищением.
Бр-р-р! Мотаю головой. Это спокойное существо напротив меня, безо всяких эмоций вытаскивающее и анализирующее мою подноготную, серьёзно считает, что делает мне больно? Ну, если бы мне это всё сказала Фенак, я бы обиделась и накричала. Но ситуация вокруг такова, что на задний план отошли даже жёсткие обвинения в адрес координатора Давроса. Сам факт этой девушки, сидящей передо мной, потрясает куда больше, чем смысл её речи.
Далек. Неужели она из «богоподобных»? В ней и впрямь есть что-то… отрешённо-неземное.
