Косматая взъерошенная ювенильная особь, да ещё женского пола. В грубых одеждах из кожи и меха, болтающихся до колен. Стоит, глядя на меня во все свои непропорционально огромные тёмные глаза, фоня испугом, осторожностью и одновременно любопытством, а сзади её подзуживает компания постарше. И эта мелочь вдруг совсем робко протягивает мне… букетик дикой земляники! У-у-у, земляники! Аромат отсюда чувствую!!! Есть же вещи, перед которыми невозможно выдерживать фасон. Обернувшаяся Таша неприкрыто фыркает и дёргает за рукав леди-президента, мол, обернись и посмотри на цирк, как далек с соблазном борется. А у меня нет сил даже дать им за это по мозгам, как и отказаться от подношения. Киваю, забираю букетик, выдавливаю улыбку:
— Спасибо… детка.
У Романы неописуемая рожа.
Детёныш расплывается в ответной улыбке от уха до уха и, что-то голося, уносится к своим товарищам. Гм, я впервые здесь улыбнулась. Ведь теперь аборигены сделают какие-нибудь неверные выводы про меня и свою малышню. Разворачиваюсь к костру. Так и подмывает спросить у своих, мол, чего уставились? Но я молчу и заедаю раздражение, ощипывая букетик ягодка за ягодкой. Так лучше, чем ничего.
Не успевает закончиться земляника, как меня опять дёргает маленькая ручонка.
Оборачиваюсь.
Опять эта косматая мелочь, глядящая на меня во все глазищи, но на этот раз у неё грубо слепленная из глины миска, в которой лежат грязные от сажи лепёшки… обильно политые ароматным мёдом. Это что, нарочное издевательство?!
— М-м-м, — издевательски-няшно тянет папесса, — да тебя балуют. Я бы на твоём месте не отказывалась. Неужели желудок усовершенствованного далека не в состоянии переварить ячменную лепёшку?
— У меня глотка спеклась, вот только лепёшки, — бормочу в ответ, чувствуя, что это паршивое оправдание. Но миску принимаю и, с трудом преодолев брезгливость, кладу ладонь на макушку детёныша, от чего она откровенно млеет и даже краснеет. — Иди, детка. Иди.
Разворачиваюсь к столу, отставив миску к ноге.
— Что тебе мешает? — хмыкает папесса, беря и протягивая мне что-то вроде кувшина или горшка. — Просто вода с мёдом. Думаю, родниковая.
Сглатываю наждачный комок в горле. Слух отмечает соблазнительный плеск в ёмкости, датчик температуры показывает, что жидкость очень холодная.
Вода… Холодная… С мёдом… Сперва земляника, теперь это. Лем в курсе, что далеки падки на сладкое на биологическом уровне, мозги-то надо питать. Жизнь с наносистемой в голове ей на пользу не пошла, она слишком хорошо узнала наши слабые места. Уничтожить. Но увы, не сейчас.
— То есть, — хитро продолжает эта мразь, — как грязного блохастого кота сырьём сожрать — так это ты не брезгливая, а как из общей посуды отпить, так сразу брезгуешь? Где логика, капитан?
Скриплю зубами, выдёргиваю у неё ёмкость и впиваюсь в край. Жидкость! Холодная жидкость! Вкуса даже не чувствую, только живительный холод, льющийся в глотку. Слух регистрирует волнами раскатывающуюся тишину, но отрываться от горшка я не собираюсь, раз уж начала. Неважно, какая, но это вода, и ей можно утолить жажду — всю, скопившуюся за много скарэлов. Стереть из себя вкус пыли с фиолетовых перьев, песка из города, утонувшего в миражах, опасного вонючего болота посреди джунглей… И, только опустошив горшок, я наконец перевожу дух и ощущаю медовый аромат и лёгкую сладость во рту.
Аборигены взрываются одобрительными криками.
— Встань, переверни горшок и покажи, что он пуст, — тихо подсказывает мне Таша, на этот раз без какого бы то ни было лукавого подтекста. Поэтому я так и делаю, чем повергаю местных в ещё больший восторг. Сажусь и слышу почти беззвучное бормотание папессы:
— Литра полтора медовухи залпом, натощак… Ну, посмотрим.
— Посмотрим что? — шиплю, стараясь сохранить уставную нейтральную рожу. — Что такое «медовуха»? Чем ты меня подпоила?!
— Да, мне тоже интересно, что такое вкусное мы пьём, — кивает Романа.
— Напиток из мёда, — мило улыбается папесса. — Просто немного хмельной.
— Хмельной… Лем, ты подсунула мне спиртной напиток, зная, насколько я опасна?! — давлюсь я в полном ужасе. Не может быть, на вкус там не было никакого алкоголя… Как я могла повестись на провокацию? Как я вообще могла не проверить состав в горшке? Жажда мозги спекла? Это плохое оправдание! Я допустила грубую, непростительную ошибку на уровне юного салаги, несмотря на все поправки, принятые по Таше Лем!
— Ты же член Совета, ты же сможешь себя контролировать, — хмыкает эта дрянь в ответ и отворачивается к костру, впиваясь зубами в сочный жирный кусок мяса. Бр-р-р, противно выглядит.
Детоксиканты, адсорбенты — всё в аптечке, но до неё надо дойти, а я вдруг обнаруживаю, что ноги слабые и не в состоянии выдержать моё тело. Что, уже так быстро? Даже вызвав рвоту, я бы не смогла спастись от отравления. Надо хоть чем-то сбить алкоголь… Мёд!
