Его голос сорвался. Руки напряглись в бессильной попытке разорвать ремень, которым они были связаны. Алексей отошел к окну и проговорил, глядя в него:
— Ты бросил мне вызов, Павел. Ты хочешь лишить меня моего мира, того, во что я верю. Так готовься потерять все.
— Я тебя ненавижу, — с трудом выдохнул Павел. — Я тебя прикончу при первой возможности.
— Допускаю, — буркнул Алексей. — Но пока по законам военного времени я должен получить от тебя информацию о положении армии самопровозглашенного королевства Ингерманландия и о решениях королевской ставки.
— Держи карман шире! — хмыкнул Павел.
— Понятно. — Алексей встал, подошел к двери и крикнул: — Пеери.
В комнату вошел светловолосый мужчина в форме североросского майора. Мягко ступая, он подошел к Павлу и ласковым голосом произнес:
— Говорить будешь, сволочь?
Павел промолчал и тут же получил мощный удар в челюсть. Покатившись по полу, он выплюнул выбитый зуб. Попробовал приподняться и тут же получил мощный удар сапогом под ребра. «Так профессионально даже жандармы не били», — подумал Павел, корчась на полу. И тут он увидел Алексея. Генерал-майор стоял перед окном, заложив руки за спину, и меланхолично разглядывал улицу.
Алексей быстрыми шагами прошел по зданию Лужской городской управы. Капитан первого ранга, адъютант главнокомандующего Гюнтер Вайсберг отдал ему честь и открыл дверь президентского кабинета. Козырнув, Алексей прошел и отчеканил:
— Здравия желаю, ваше высокопревосходительство.
— Здравия желаю, — церемонно отдал честь адмирал.
Он дал знак подойти к разложенной на столе карте и произнес:
— Как ты знаешь, Макторг прорвал оборону противника под Приозерском и движется на Выборг. Но вот чего ты не знаешь, так это того, что Кронштадт высадил десанты в Петродворце и Териоки*, передовые части Юденича вышли к Гатчине, Дашевский форсировал Волхов и развивает наступление на Мгу, а Зигмунд окружен и потерял все основные войска. Он прислал мне телеграмму, в которой сообщает о готовности отречься от престола и отдать приказ о капитуляции войскам на двух условиях: мы должны гарантировать ему жизнь и позволить беспрепятственно выехать в Германию. Бежать ему уже некуда, все пути отрезаны. Маннергейм объявил о том, что выдаст ценности, которые Зигмунд собирался тайно вывезти через Финляндию.
* Териоки в нашем мире назывался Зеленогорск до вхождения этой территории в состав СССР. В этом мире, очевидно, власти не считали нужным переименовывать города в угоду политической конъюнктуре.
Алексей поднял глаза на патрона:
— Все? Победа?
— Ингрия вновь в составе Северороссии, а наша столица — Петербург! — торжественно заявил Оладьин. — Теперь мы пойдем дальше.
— Куда? — холодея, спросил Алексей.
— Исторически Северороссия включает Финляндию и Эстонию, — жестко произнес Оладьин. — Я намерен восстановить державу в этих границах.
— Но ведь независимость Эстонии и Финляндии гарантирована Британией, — произнес Алексей.
— Ну и что? — поднял брови адмирал. — Ссориться с нами британцы сейчас не станут. Они устали от войны и не поддержат кабинет, который снова начнет военные действия. Со временем факт аннексии забудется, а две эти земли навечно войдут в состав новой Северороссии. С военной точки зрения оккупация Эстонии и Финляндии — вопрос двух-трех месяцев.
— И вас не останавливает даже то, — склонил голову набок Алексей, — что Маннергейм поддержал нас в самые тяжелые для нас месяцы?
— Он поступил как подобает подданному Северороссии, — произнес Оладьин и тут же добавил под тяжелым взглядом Алексея: — Татищев, мораль и политика несовместимы.
— Тогда подумайте о политической целесообразности, — мгновенно возразил Алексей. — Война в этих странах окончена без малого год назад. Они стремительно возвращаются к мирной жизни. Состояние же нашей экономики плачевно. Когда мы вводили североросский рубль, он соответствовал трем десятым золотого царского рубля. Сейчас он соответствует пятнадцати десятитысячным. Я дал задание группе экономистов, бежавших из Петербурга, рассчитать программу перехода к мирной экономике, и они показали, что в первый год инфляция составит триста–четыреста процентов. В стране тотальная карточная система, а в некоторых районах голод. Народ обнищал. Я не буду вам говорить, что еще два-три месяца военного положения углубят экономический кризис неимоверно. Мы получим голодные бунты в тылу. Подумайте вот о чем: придя сейчас в Финляндию и Эстонию, мы не только отнимем государственную независимость, о которой они мечтали все последние десятилетия. Мы еще и окажемся для них оккупантами, принесшими разорение и голод в их земли. Заметьте, земли, которые уже начали подниматься после войны, ощутили достаток, поверили в грядущее процветание. И тогда вместо богатых провинций мы получим очаги сепаратизма.
— Российская империя больше ста лет вот где их держала, — поднял крепко сжатый кулак адмирал.
