Потом мы доели остатки каши, и, убедившись, что солнце клонится к горизонту, вернулись в дом. Конечно, запах сырости и залежалого старого барахла никуда не делись, но надо отдать должное «трудяге» ― стало немного чище. Хотя в том мраке, что нас окружил, рассмотреть перемены было непросто…
Вот тут — то и начались сюрпризы… Я попробовал сделать несколько световых шаров и запустить их под потолок, но ничего не получилось.
― Не пытайся, Терри, ― голос Граста звучал ещё более уныло, чем утром, ― магия здесь почему-то не работает, но я нашёл под лавкой несколько свечей и огниво…
Пришлось ограничиться небольшим повисшим над столом тусклым пятном света от одинокой свечи. Проверил крепость дверного засова и рамы на маленьком окошке и, положив топор на лавку, уселся на неё, постаравшись, чтобы голос звучал уверенно:
― Не кисни, Граст, всё будет нормально, сейчас ночи короткие… Кстати, а как тебя зовут на самом деле?
Он забрался с ногами на «свою» лавку и лёг, подложив мешок под голову:
― Не важно, зови, как привык… ― и мне не понравилась выражение его лица, ― знаешь, Терри, кажется, я сегодня умру…
Фыркнул в ответ:
― Что за бред? Прекрати паниковать… тебе что, больно? Неужели рана открылась? А почему раньше молчал, болван? Я сейчас, сейчас…― и замер, ведь если магия здесь не работала, помочь мальчишке могло только чудо.
Закрыв глаза, попробовал вызвать «новую силу», но и она молчала, и, чувствуя, что завожусь, рванулся к двери:
― Подожди, Граст ― проверю снаружи, а вдруг там…
Он сел, протянув руку:
― И там
План созрел в мгновение ока ― сняв засов, засунул топор за пояс, и, подойдя к Грасту, подсадил мальчишку на спину:
― Вместе пойдём, держись. Читал я про
Он ещё что-то бормотал о притаившихся в темноте монстрах и диких зверях, но я его не слушал. Тёплый летний ветерок бережно приласкал наши взмокшие от напряжения лица, полная Луна, словно большой фонарь, повисла прямо над поляной. А я с довеском на спине уходил всё дальше от «дома», раз за разом пытаясь вызвать магию, но пока безуспешно.
Что-то хрустнуло за кустами, заставив инстинктивно сделать шаг назад, Граст тяжело выдохнул в ухо:
― Брось меня и беги, Терри, ты успеешь…
Даже не подумал отвечать, медленно отступая и не спуская глаз с подозрительного кустарника. Не знаю как, но глупому мальчишке удалось вывернуться из рук, сползая на мокрую от росы траву и шипя:
― Говорю же, беги!
Я наклонился, чтобы снова поднять его, но он умудрился встать, закрывая собой от летящего копья. Тонкое древко с чёрным наконечником нашло свою цель ― Граст всхлипнул:
― Мамочка… ― неловко оседая на землю у моих ног. Кровь окрасила его губы в неестественно яркий цвет, скользнув на вышитый воротник рубашки. И в это же мгновение я вытащил меч, левой рукой выхватив из-за пояса топор…
Терри-Ворон был не лучшим магом, но отличным воином. Пока топор летел, я уже знал, что не промахнулся ― и глухой вскрик в кустах это подтвердил ― убийца был мёртв.
В Империи их презрительно называли «дикарями», но даже самая сильная армия на Первом континенте за долгие годы так и не смогла с ними справиться. Я слышал об этих «чудовищах», но увидел впервые, ведь так далеко на юг племена ещё не заходили. В тот момент маг Терри даже не удивился подобной встрече: он был слишком занят, решая, как будет убивать дикарей ―
[1] Появиться на людях с распущенной косой для гордого Избранного равносильно признанию поражения или бесчестья.
[2] Рассказ «Враги. Ведьма»
Говорят, в минуту сильнейшего отчаяния человек теряет страх, да и, судя по всему, остатки разума тоже, потому что бросается в бой с гораздо более сильным противником, зная, что ему не победить. Возможно, кое-кому даже в подобном «одержимом» состоянии удаётся продержатся какое-то время ― наверное, и такое бывает…
