Накия-старшая два часа нежилась в бассейне с подогретой водой и только после этого надумала позировать. Она вышла из бассейна, но не стала одеваться. Сейчас она была совершенно обнажённой. Подогнув под себя ноги, она сидела на стульчике, а её новый фаворит, греческий скульптор и художник Филомей, делал с неё зарисовки. Это ему было необходимо перед тем, как приступить к основному этапу своей работы, которая заключалась в том, чтобы выполнить заказ царицы-матери. А Накия, увидев некоторые работы грека и восхитившись ими, пожелала украсить свою опочивальню его произведениями, которые были на порядок реалистичнее и лучше, чем те, которые создавались ассирийскими скульпторами и находились по всюду в Северном дворце. Однако Накия пожелала украсить опочивальню своими изображениями. По началу она хотела, чтобы это были только картины, но Филомей её уговорил ими не ограничиваться и предложил изваять с неё скульптуры, более того, он предложил изобразить царицу-мать в виде обнажённой богини, наподобие Иштар.
– А это будет уместно? – засомневалась в подобной идее царица-мать.
– Госпожа, – ответил ей грек, – ты по-прежнему прекрасна! Мне ли это не знать?! Тебе нечего стесняться! Тело у тебя- совершенно! Даже не к чему придраться!
Разница в возрасте между Накией и Филомеем была в сорок пять лет, но иногда царице-матери казалось, что её юный любовник был более умудрённым чем она.
Накия отмахнулась:
– Ну ты ещё скажи, что я соблазнительнее Иштар!
– А что?! У нас есть похожая богиня… Её называют Афродитой, и она родом с острова Кипр. Так вот, я видел её изображения, в том числе и у себя на родине, на острове Саламин… И эта самая богиня очень похожа на тебя, госпожа… Только у неё светлые волосы. А так, поверь мне, вы очень даже похожи…
Через час Накия вытянула затёкшие члены и заметила:
– Может сделаем перерыв?
– Ты устала, госпожа?
– Немного…
– Ну, хорошо, – кивнул головой юноша.
Накия накинула на себя тунику и пожелала, что бы грек ей и себе налил вина.
– И когда я увижу хоть одну твою законченную работу? – спросила Накия Филомея.
– Первая картина будет готова в конце следующей недели, а ещё две к концу месяца.
– А скульптуры?
– Тут придётся подождать…
– И сколько мне ждать?
– Три-четыре месяца…
Так долго?! – расстроилась Накия.
Филомей развёл руками:
– Что бы получилась хорошая скульптура следует над ней изрядно попотеть! И ни в коем случае нельзя торопиться! А я очень хочу, чтобы мои работы тебе понравились, госпожа!
Всю ночь Накия провела с греком и сейчас ей вновь захотелось его. Она подозвала скульптора к себе. Он подошёл к ней и присел у её ног. Она запустила свои руки в его курчавившиеся светлые волосы и заглянула в голубые глаза Филомея.
– Удивительные у вас, у греков, глаза! Цвет у них подобен небу! Или же морю…Я ещё так и не поняла.
– Не у всех, госпожа… У моей младшей сестры глаза карие…
– А где она сейчас?
– Нас разлучили. Но я надеюсь, что она тоже где-то здесь в Ниневии… – взгляд Филомея затуманился.
Накия прижала голову юного любовника к своей груди:
– Дурачок! Что ж ты мне раньше то об этом не сказал?! Я прикажу найти немедленно твою сестру и выкуплю её! Как её зовут?
– Ираной. Мы вместе с ней попали в рабство, и я очень просил финикийского работорговца не разлучать меня с ней. Но он нас всё-таки разлучил…
– Я её найду и выкуплю! Можешь не переживать… А се-е-ейчас… Сейчас я желаю, что бы ты вспомнил об основных своих обязанностях… – И Накия после этих слов расхохоталась и прильнула к влажным губам юноши и обняла его за плечи, но к её досаде их прервали:
– Ну-у, что тебе? – раздражённо посмотрела царица-мать на вошедшую в её покои служанку.
– Госпожа, – извиняющимся тоном обратилась к ней девушка, – тебя хочет видеть Эриб-адад.
– Скажи ему, что я сейчас выйду! Пусть подождёт… И пришли девочек, чтобы меня одели.
***
На троне уже сменилось три царя, а за их спиной по-прежнему вырисовывалась фигура женщины-вамп. И не случайно её имя переводилось, как «доминирующая» или «царствующая». Многие при Ниневийском дворе знали, что практически любую проблему можно было разрешить через неё, и поэтому к ней за помощью обращались постоянно. По проторенному пути пошли и генералы из коренных ассирийцев, которые пришли в негодование от того, что Ашшурбанапал выделил карлика вавилонянина и назначил именно его командующим.
Эриб-адад низким поклоном поприветствовал царицу-мать, и когда она разрешила ему поднять глаза, то спросил:
– Я, наверное, не вовремя?
– Что за спешка у тебя?! – не скрывая раздражение спросила царица-мать.
– Прости меня, госпожа, что я тебе быть может помешал…
– Ну, да, ла-а-адно, – отмахнулась рукой Накия, – говори уж коль заявился!
– Карлик выступил с армией в сторону Вавилонии… Но перед этим меня и ещё двух генералов он отстранил от командования…
– За что он вас так? Разве он имел на это право?!
Эриб-адад вздохнул:
– Государь наделил его такими полномочиями.
