– Тогда мне придется убить тебя немедленно. А я этого не хочу.
Чонса хмыкнула. Если это была попытка её заткнуть, то ему следовало стараться лучше. Она развернулась, раскрыла рот – и мужчина в секунду оказался рядом, схватил её поперек груди, другой ладонью за лицо. Шестипалая знала – одно движение, и шея будет сломана. Раз, хрусть! Как у цыпленка. Но вместо обещанной «немедленной» смерти убийца бросил её на кровать.
На долю секунды ей показалось, что это Джо решил поглумиться над ней. Этот бросок, и незнакомец в белом плаще был того же роста и той же комплекции, что и Колючка. Увы, мальчишка со злыми глазами оказался одарен всем сверх меры, как убеждалась Шестипалая каждую ночь, однако отрастить новую ногу взамен культи у него бы не вышло.
Девушка вскинулась на локти. Мужчина в шлеме с крестом вытянул вперед себя кинжал.
Белый плащ скользнул в сторону. Мужчина сел на стул, накинув верхнюю одежду на свой локоть, словно боялся испачкать изодранный край.
– Я рад познакомиться с тобой, Чонса. От Тито только и слышал, что твое имя. Ты умеешь заводить друзей, да? Будем знакомы. Я – Седрик, я хотел бы объяснить, что, Чонса, мы – не зло.
Вести разговоры девушке не хотелось. И, серьезно? Этот дешевый ход, когда злодей перед своей кончиной решает сообщить герою все планы? Как жаль, что Чонса не годилась на роль героя: того определяют поступки, а все, с чем приходилось справляться ей – не испытания богов, а просто жизнь, лишенная прикрас свободной воли.
В Бринморе прошли времена героев. Страна ключников была для них негодным местом. Вершить свою судьбу? Зачем, если есть указы Церкви и её строгие постулаты.
Но девушка снова попыталась использовать свой малефеций – на этот раз вызвать у убийцы головную боль, достаточную, чтобы «злодею» захотелось прыгнуть с крыши, но тот лишь чуть кивнул. Мигрень была внезапной и такой силы, что Чонса ахнула.
– Проклятье, – застонала она, – но при тебе нет Кости!
– Мне незачем. Вера – моя защита.
– Бред. Феликса вера не защитила. И послушников в Нино тоже. С какой-такой стати ты особенный, а, крестоносец?
Воитель тяжело вздохнул. Он расстегнул глухое крепление шлема к доспехам и потянул его вверх. Перед взглядом у Чонсы всё плыло от сильной боли, она даже старалась дышать тише, моргать медленнее, и сфокусировать взгляд на чужом лице смогла не сразу. Вначале не заметила совсем ничего особенного – немолодой мужчина с длинными волосами, липкими и тёмными от пота, с тонким ртом, похожим на разрез ножом. Но затем крестоносец откинул пряди со лба, заправил их за ухо, и Чонса с ужасом заметила чудовищную опухоль на его виске. В бугрящейся плоти цвета сырого мяса смутно угадывалось очертание лица, слепой глаз, клочок волос, и что-то, похожее на лягушачью лапку, засохшую, но движущуюся против законов всякой природы. Мутация. Какая страшная мутация!
Обладатель белого плаща был малефиком.
– Но как… И почему…
– Я выполняю указы его Святейшества. Мне приказали убить тебя и твоего ключника, Джоланта. Я сделаю это, и вы обретете покой.
Малефик спрятал лицо под шлем, и Чонса облегченно выдохнула. Уродство этого несчастного воистину было невыносимым для чужих глаз.
– С этим есть проблема. Я хочу жить.
– Неведение пока что не лишило тебя воли! – печально и глухо откликнулся Белый Плащ, спокойно опустив на свое бедро оружие. Быстрый взгляд в сторону закрытой двери остался незамеченным крестоносцем. Успеет ли она? Что-то подсказывало ей: этот странный мужчина метал клинки столь же умело, сколь двигался. Хрусть – и шея свернута, как у цыпленка. – Но я спасу тебя от выбора, поведав правду. Я слышал, что тебя здесь держат в неведении.
– Ты очень долго запрягаешь, белый плащик.
Странный звук издал крест на шлеме. Не сразу стало понятно, что это смешок.
– Внемли же! Его Святейшество издал указ. Наконец-то вся власть теперь в его благочестивых руках, но участь, что ждет подобных нам, малефика, такова: немедленная смерть. Для всех. Малефикорумы сравняются с землей, и пепел будет вместо янтарных залов. От жизни в этом ужасном мире будет избавлен каждый одаренный. Безвинные и чистые, лишатся они тленной оболочки, и уйдут к Кости…
– Что ты несешь?! – Чонса прервала его лепет. Она вскочила с кровати. – Что за бред ты несешь? Убить всех?! И детей в малефикорумах? И тех, кто верно служил Бринмору столько лет? Сражался за него на войне? Лил кровь?
И Белый Плащ кивнул.
– Минует полнолуние, и в Бринморе не останется ни одного малефика. Ибо сказано в Книге: да прекратится злоба нечестивых, и укрепи меч и кровь праведника, ибо требуешь сердца и утробы…
Ни одного. Ни одного. Ни одного.
Лоркан. Лоркан. Уже мертв? Еще жив?
Лоркан!
