Всё было кончено так быстро. Тишина, прерываемая шепотом молитв, воцарилась в имении Тито. Принцесса, кажется, ушла так глубоко в себя, что вообще не понимала, где и что происходит. Только глядела на голову матери перед собой и не плакала, а икала до слез в синих, как у Агаты, глазах. Паж, перегнувшись через спинку, запоздало прикрыл её лицо ладонями. Милостивый малый, каким пристало быть рыцарю Ордена Доброй Вести. И Джованни хорошо о нем отзывался. Да, определенно, юнец прошел испытание, из него выйдет хороший Вестник.
Наконец Тито сел в свое кресло и потянулся за кубком. От всех этих воплей заболела голова, а запах крови перебил аромат яств на столе.
– Уберите здесь, – морщась, приказал Тито слугам, глянул на церковников, – а вы можете быть свободны. Стоит ли мне упоминать, что будет с трепливыми языками?
Церковники не подняли на прелата глаз, не кивнули, никак не отреагировали на залитый краснотой пол под своими ногами, когда покидали залу. Вместе с ними потихоньку растворялись в тенях слуги, тащили прочь проклятые тела культистов, их не скоро найдут среди умирающих от голода беженцев, или же в грязи каналов. Скоро зазвучит сталь в коридорах, охраняемых королевской гвардией, основная баталия будет там. Джованни и второй Вестник уже отправились туда. Тито писал историю кровью, и вот что будет на следующей странице:
Голову Агаты забрали последней. Девочка лишь слабенько-слабенько пискнула, и всё.
– Мальчик, подведи её ко мне.
Паж, сам немногим старше принцессы Деборы, поднял девочку с места и подтащил её к возвышению, на котором стояло кресло прелата. Тито оперся ладонями о подлокотники, подавшись вперед. Уже сейчас он видел, что дитя не вырастет в красавицу: сумма некогда величественных черт Мэлруда и строгих – Агаты вышла не слишком миловидной. Бледная, как моль, прозрачные ресницы, золотистые брови и паутинка волос. Губы алые от вишневого варенья, глаза мокрые и глупые, Тито больше разума встречал у диких животных, чем в синеве детского взгляда.
– Не волнуйся, Дебора, – тихо обратился Тито к принцессе, – я позабочусь о тебе. Теперь тебе ничего не угрожает.
– Нет, – вдруг непокорно вскинула голову девочка. Прелат даже растерялся.
– Нет?
– Нет! Не Дебора!
Тито глянул на неё с прохладцей. Это точно была Дебора, прелат не раз видел её на службах и при короле, сам держал ее маленькую ладонь на постаменте у входа в святая святых. Неужели Агата и вовсе задурила своему ребенку голову? Кем она сейчас представится – самим Малакием, быть может?
– Кейлин.
Принцесса опустила взгляд на испачканный кровью подол.
– Дядя Феликс и тётя-волчица так сказали. Это значит… Значит «котёнок». Люблю котиков. А вы, дядя Тито?
Один, чтобы сражаться за Его Имя, по имени Энки Шеду-Хранитель; (Мэлруд?)
Один, чтобы следить за речными глубинами, по имени Ан Змей; (Лоркан)
Один, чтобы править Его рабами, по имени Ашур Пастырь (Отис);
Один, чтобы быть Его гласом, по имени Иштар Предвестник; (Миколат)
Один, чтобы сторожить души мертвых, по имени Мардук Псоглавец; (совершенно точно Марвид!)
Один, чтобы опекать всё живое существо, по имени Энлиль Крылорукий; (Малакий)
И последний, Нанна Бессмертный, Скорбный Вдовец, чтобы оплакать их всех. (Такде?)
Хотелось бы сказать, мол, путешествие вышло легким, или описать все радости, сопровождавшие дорогу: как целовались под каждым кустом, как весело сидели у костра, как смеялись и, опьянев, считали звезды, но это была бы ложь.
