твоим, но в его компании я могу спокойно разъезжать по ночам где угодно. Даже при
нынешнем разгуле нежити и прочей мрази.
— Ты обзавелся беронским тигром? — удивился я. — Настоящим беронским тигром?
— Да, представь себе. Решил последовать твоему примеру. Правда, стоят они
невообразимых денег, мне чуть было не
пришлось заложить магазин! Зато теперь могу спокойно разъезжать повсюду, где
вздумается и когда вздумается. С деньгами и без, с товаром и налегке! И не надо опасаться, что мой тигр вступит в сговор с разбойниками и начнет прикидывать, как бы половчее меня
ограбить. Вот скажи мне — мы, люди, считаемся высшими творениями в этом мире.
Самыми совершенными! Всем остальным до нас далеко, в том числе и беронским тиграм, не
так ли?
— Допустим, что так, — ответил я, не понимая, куда клонит антиквар.
— Тогда почему мы способны на такой низменный поступок, как предательство, а тигры
— нет? Из-за своего мнимого несовершенства, что ли?
Самарий поднялся, отвесил Катипуту небольшой учтивый поклон, подмигнул мне и
ушел. Такой он, Самарий, любит озадачить собеседника неожиданным вопросом.
В целом вечер удался на славу, и лишь в полночь мы с Катипутом, предварительно
проведав Хьюгго, поднялись на второй этаж, чтобы исполнить последнее из желаний, —
сладко выспаться на мягких тюфяках.
...Туман такой густой, что невольно начинаешь рубить его мечом. Острый клинок
проворен, но просвет в тумане смыкается еще быстрее. Не в силах противиться мороку, машешь клинком еще и еще. Это продолжается до тех пор, пока ты не выбьешься из сил.
Тогда они окружают тебя и молча рубят мечами, жадно впитывая каждую каплю твоей боли
и каждую крупицу твоего страха...
Отбиваясь от полчищ Короля Скелетов, я свалился с ложа и только тогда проснулся. За
дверью послышались шаги Хромого Волка. На соседней кровати беспробудным сном дрых
Катипут, воздавший за ужином должное грушевому вину.
— Что случилось, Эвальд? — с порога спросил хозяин, настороженно оглядывая
комнату. — Клянусь удачей в делах, со дня моей свадьбы стены нашего дома не сотрясались
подобным образом!
В левой руке он держал подсвечник с пятью свечами, а правая сжимала рукоять боевого
топора.
— Все в порядке, Талтимер, — смущенно улыбнулся я. — Всего лишь дурной сон. Пойду
прогуляюсь по двору.
— Хорошо, — кивнул Талтимер и удалился.
Прямо в чем был, я спустился во двор. Поднятый мной шум конечно же разбудил
Хьюгго, рассудил я и направился к гостевому навесу. При моем появлении тигр
бесшумно поднялся и замер в ожидании похвалы. Рядом с ним валялся мертвый крэтс с
неестественно изогнутой спиной.
— Молодец, друг мой, — сказал я, потрепав его по мускулистой холке.
Довольный, Хьюгго на миг зажмурился и шевельнул ушами.
— Найдем мы Орлуфию, приятель? Как ты считаешь?— вдруг вырвалось у меня, сам не
понимаю почему.
Тигр трижды кивнул, а затем зевнул во всю пасть, словно говоря, что конечно же найдем, как же иначе, только вот выспимся хорошенько и сразу же найдем. Успокоенный, я погладил
его по теплому носу и пошел к себе, чтобы заснуть глубоким сном без сновидений до самого
утра.
Я намеревался хорошо отдохнуть, ибо путь до Врат Знаний предстоял неблизкий, и
исполнил свое намерение наилучшим образом.
Глава 11
Вышло так, что к подножию Кургана Плача мы добрались около полудня, когда Мирроу, Звезда Небосвода, стояла в зените.
Было жарко. Врата Знаний, сделанные из камня и украшенные искусной резьбой, располагались на каменном постаменте, к которому вела лестница. Весьма неплохо
сохранившаяся лестница, у подножия которой стояли три статуи. Статуи тоже когда-то были
высечены из камня — этого основательного материала здесь хватало с избытком.
Все три статуи были женскими. На наше приближение они никак не отреагировали. Две
из них стояли слева от лестницы, а одна, та, что без головы, — справа. Вокруг Врат в
беспорядке валялись камни, обломки статуй, торчали из травы изъеденные временем остовы
колонн, кое-где сохранились жалкие остатки некогда
величественных строений. В целом картина, открывшаяся нашему взору, была
мрачноватой.
Поодаль возвышался сам Курган Плача, угрюмый, величественный, местами поросший
одинокими низкими кривыми деревьями, которые перемежались пустошами и редкими
кустами. Пологая вершина кургана была совершенно голой. Учитель Панеоник рассказывал
мне когда-то о происхождении Кургана Плача, но я давно позабыл эту историю. Пытался
вспомнить, чтобы рассказать Катипуту, да так и не сумел.
Спрыгнув на землю, мы с Катипутом поднялись по лестнице к воротам, створки которых
были приоткрыты наполовину. Переглянулись и прошли в проем, который образовывали
створки. Ничего не произошло. Прямо за воротами лежала груда бесформенных обломков.
Прыгая с камня на камень, мы спустились по ней вниз и внимательно огляделись по
сторонам.
— Давай осмотрим развалины, — почему-то шепотом, словно кто-то мог нас услышать, сказал я Катипуту. — Если сохранились Врата и их стражи, то должна сохраниться и какая-
нибудь подсказка. Во всяком случае, я очень на это надеюсь...
— Почему ты так решил? — Катипут снял шляпу и почесал украшенную шипастым
