Сколько времени длилась эта сумасшедшая погоня, Ганин не знал. Лилит то и дело производила какие-то манипуляции с пространствами, совершая колдовские пассы левой, свободной рукой, шепча какие-то заклинания на своем шипящем языке. То они стремительно неслись по темному тоннелю, то по жарким пескам какой-то пустыни, усыпанной почему-то розовым песком, то по узкой тропе над отвесным ущельем в хрустальных горах, то в густых, почему-то ярко-оранжевых, джунглях, то вообще летели над бескрайним океаном, по которому плавали причудливые существа - девы с рыбьми хвостами... Пейзажи менялись также стремительно, как картинки в калейдоскопе, но неизменным было одно - за ними по пятам летела чудовищная, запряженная громоподобно рыкающими львами, колесница с солнцеоким всадником в облачении фараона, а рядом с ним - полчища монстров, как свора чудовищных гончих, преследующих словно на охоте, своих жертв. Фараон периодически метал солнечные диски, светящиеся дротики, напоминавшие солнечные лучи, которые взрывались у беглецов то над головой, то сзади, то по бокам, не слабее артиллерийских снарядов, но Лилит всякий раз удавалось ловко увернуться, так что попасть в цель они никак не могли.
Ганин испытывал то же ощущение, что и раньше - с Тимофеем и с Сетом. Он держался за руку Лилит, но ног под собой не ощущал. Они у него даже и не касались земли. Однако хотя пейзажи стремительно сменяли друг друга, но оторваться от погони беглецы никак не могли.
- Проклятье! Прислуга! Нам не оторваться от них - задержите! - голос Лилит с трудом доносился до ушей сквозь гром взрывов, дикий оглушающий рык львов и топот бесчисленных чудовищных гончих.
В этот же миг собакоголовый Нахаш обратился в гигантского пса с красными, налитыми кровью глазами, ростом с порядочного слона, кот Ашмедай - в такого же роста пантеру, а Вукху - в черного гигантского орла величиной с грозовую тучу - и все трое немедленно отчаянно атаковали наступающих.
Ганин, оглянувшись, успел заметить, как чудовищный пес одной лапой перевернул колесницу, но солнцеокий, быстро соскочив с неё, уже выхватил свой раскаленный докрасна золотой посох с головой кобры наверху. Правда, пантера тут же бросилась ему на грудь и ударом мощной лапы свалила его с ног и между ними прямо на земле завязалась схватка, а в это время орел клювом, лапами и ударами массивных крыльев не давал встать Сету и Сехмет, погребенных под обломками огромной золотой колесницы. А пес уже принял на себя удар полчищ шакалов, скорпионов, гарпий и крылатых зверозубых ящеров, которых отбрасывал от себя как разгневанный ребенок - игрушки-солдатики - ударами своих гигантских лап...
Но досмотреть до конца захватывающую картину отчаянного боя Ганину не удалось - Лилит в очередной раз прямо на бегу поменяла рукой ландшафт - и теперь уже они бежали по обыкновенной зеленой траве посреди березового леса.
- Они... же... погибнут... - прохрипел он, задыхаясь от бега.
- Наверное... Не все ли равно? - безразлично пожала плечами Лилит. - Главное, мы спаслись, а остальное - не важно.
- Ты - злая и жестокая ведьма, тебе не жаль даже собственных слуг, не то, что мою Снежану! - выдохнул кое-как Ганин, останавливаясь и сжимая в ярости кулаки.
- Но это ведьма спасает сейчас твою шкуру, а заодно и весь твой маленький мирок, а потому она советует тебе не злоупотреблять её терпением, - прошипела она и, вновь схватив Ганина за руку, с невероятной силой потянула за собой, заставив бежать дальше, а потом, в очередной раз проведя по воздуху левой рукой, что-то прошипев, как змея, на своем колдовском языке, открыла очередную 'дверь' в пространстве, в которую, нырнув, они оказались... на той самой лужайке с беседкой и утиным прудом возле розового замка!
- Ну, все, Эш Шамаш, любимый мой, тебе пора - как только ты перешагнешь через этот камень - ты окажешься в своем мире. Мне пока к тебе нельзя - я сомневаюсь, что моя прислуга оттянет моего отца надолго. Я поведу его ложным следом куда-нибудь подальше от тебя - я знаю как. А ты пока немедленно уничтожь его портрет, понял? Мы встретимся... скоро... я... обещаю... - уже с томным придыханием прошептала Лилит и прикоснулась своими огненными, чувственными устами к губам Ганина.
- 'Проклятье! Она слишком хороша, чтобы умереть! - мелькнула в его уже отравленном наслаждением мозгу мысль, но - по своей злобе и коварству своего черного сердца она достойна тысячи смертей!' - тут же пришла в голову другая мысль - и в груди Ганина укрепилась решимость...
- Все, уходи, слышишь, как трясется земля!? Огненная Колесница уже рядом! Уходи! - Лилит через силу оттолкнула Ганина от своей груди и зарыдала.
А Ганин побежал к указанному Лилит камню на лужайке и, уже перепрыгивая через него, услышал где-то на периферии своего сознания то ли стон, то ли крик:
- Я буду ждать тебя здесь, внутри Портрета, любимый! Я буду ждать тебя-я-я-я-я-я!!!!!!!!
А в следующий момент он приземлился на полу в спальне Никитского...
