- Да Вы не подумайте, товарищ следователь, с ножом он ни на кого не бросался, разными голосами не говорил, Наполеоном себя не называл... - улыбнулась Светлана. - Просто... Понимаете, все мы, художники, не совсем нормальные, не как все, мы многое видим по-другому, иначе, чем обычные люди, Вы меня понимаете?
- Понимаю... - улыбнулся Перепелица.
- Но мы все-таки умеем выходить из такого состояния и быть очень часто самыми обыкновенными людьми - рожать детей, развлекаться, болтать на легкие темы...
- А Алексей?
- А вот Алексей - он не мог... Нет, конечно, он мог и выпить, и пойти на пикник и так далее... Но он всегда при этом думал только об искусстве, только о картинах. На наших посиделках со спиртным только о них и говорил, а если пикник - обязательно захватит альбом и карандаши, рисует этюды, а уж если он начнет писать картину... Пиши пропало! Будет неделями не вылезать из мастерской! Но, знаете, судьба и воздавала ему сторицей - тот, кто больше сил во что-то вкладывает, тот больше и получает... Бог ты мой, какие у него были картины... Вы их видели?
- Да, видел...
- Ну и как Вам?
- Я не силен в искусстве, конечно, я всё-таки школу милиции заканчивал...
- И все же?
- У меня лично создалось ощущение, что его картины ничем не отличаются от действительности, живые какие-то...
- Вот то-то и оно! - радостно подхватила Светлана, осторожно перекладывая заснувшего ребенка на кровать, а потом стала разливать уже заварившийся чай. - У Леши удивительный талант, его картины - почти как живые! Если он рисует снегирей в лесу, то когда смотришь на картину, кажется, что они вот-вот взлетят; если он рисует мальчишек в школьном дворе, - что услышишь их детский радостный визг. А иногда, когда на его картины смотришь немножко подольше, - а я, поверьте, смотрела на них очень долго - что стоит только сделать шаг, и ты окажешься в том мире, по ту сторону рамы! Знаете, как в книжке Льюиса Кэрролла 'Алиса в Зазеркалье'? - Светлана, совсем забыв про чай, поставила свои пухлые локти на белую скатерть на круглом столе и оперлась обоими ручками о румяные щечки и мечтательно закрыла глаза, словно вспоминая о чем-то приятном...
- И все же, Светлана Ивановна, так почему же вы расстались? Светлана, с трудом оторвавшись от своих грез, удивленно посмотрела на следователя с таким выражением лица, как будто бы говоря 'ну это же итак очевидно!'.
- Понимаете, сначала мне это нравилось. Я думала, человек талантливый, целеустремленный, напористый... Сами понимаете, это женщинам нравится... Ну, такие качества в мужчинах. А потом... Потом меня стало это раздражать. Знаете, когда человек неделями не вылезает из мастерской (вместо того, чтобы позаботится хоть что-то продать, организовать выставку!), когда он говорит только об одних картинах... И ни тебе ласкового слова, ни комплимента! А уж когда он забыл про мой день рождения... Ну, в общем, я отправила его на все четыре стороны и съехала из нашей квартиры к родственникам. И, если честно, ничуть об этом не жалею! Воцарилась тишина. Тихо тикали часы. Солнце уже перевалило на западную сторону небосвода и теперь неприятно слепило глаза. Перепелица задумчиво позвякивал чайной ложкой в чашке.
- Странно... А почему на тот же вопрос другие две институтские подруги Алексея ничего не отвечали?
Светлана усмехнулась.
- Просто раньше эти черты не были у него особенно выражены, да и общались они с ним не так плотно, как я. Я-то с ним почти год прожила в одной квартире, а они - пару месяцев повстречались, да и все...
- Значит, Алексей раньше не был таким замкнутым, а уже потом стал таким?
- Ну, конечно, все мы меняемся... Одно дело, вчерашние школьники, а другое дело - к концу института, почти взрослые люди... Ой, а что с ним произошло, товарищ майор, что-то плохое, да?..
Опрос некоторых других однокурсников Ганина - уже мужского пола - почти ничего не дал. Оказалось, что кроме Расторгуева, мало кто с ним близко общался. Так, совместные студенческие застолья, выезды на природу, походы в кино, иногда жаркие дебаты на отвлеченные темы... Но ничего более. Друг у него был только один, и тот уже оказался в могиле.
Только к концу рабочего дня потрепанная черная 'тойота' Перепелицы, наконец, добралась до областного ОВД. 'Ну и замечательно. Успею доложить о предварительных результатах следствия уже сегодня' - удовлетворенно подумал он.
Начальник отдела уголовного розыска, полковник полиции Сергей Валерьянович Усманов - круглый, лысоватый, серьезный мужчина, с заметным брюшком, в больших очках в роговой оправе - уже готовился пойти домой, когда массивная, обитая черной кожей дверь распахнулась и вошел, как всегда, быстрым, решительным шагом майор Перепелица. Кабинет был просторный, ещё советского типа, стены обиты деревом, массивный длинный дубовый стол, кожаные кресла... Если бы не триколор и портрет президента РФ прямо над креслом полковника, можно было бы подумать, что это кабинет советского госслужащего - даже компьютера в нем не было.
- Здравия желаю, товарищ полковник!
