- И что за источник у вас, Константин Михайлович? - сухо процедила Снежана.
- Это секрет, Снежаночка, даже для тебя, красавица ты моя! Не могу, ей-Богу, не могу! Если б я свои источники кому-то раскрывал... - махнул он пухлой рукой, - давно бы без материала остался!
- Ну а Никитский-то, с чего ради он пропал? Ну, уехал за границу с семьей отдыхать... Какие проблемы? - недоуменно пожала плечами Снежана.
- А такие, Снежаночка, зайка моя, что Никитский никогда бы не уехал за границу сам, а уж тем более с семьей, с мероприятия, которое он сам же и организовал, в которое вложил уйму денег, пригласил на него всех своих друзей, да ещё и губернатора с мэром в придачу! - с наслаждением потирая потные ладони, брызгая слюной прямо на экран своего ноутбука, выпалил Константин Михайлович. - Уж я-то его знаю... При других обстоятельствах, я бы, может быть, подумал просто, что его подстрелил кто-нибудь из его конкурентов, но учитывая, с КЕМ он у нас связался... Чутье, Снежаночка, профессиональное чутье мне говорит, ждет нас с тобой сенсация! Слышишь? Немедленно собирайся, наводи свой женский марафет и - айда к твоему Ганину. Раскрути его, расшевели, выпытай у него... Ты же очаровательная женщина, в конце концов, а он - мужчина, и притом одинокий... А? Как придумано?!
Снежана задумчиво смотрела на толстую рожу Рогозина Константина Михайловича, ведущего редактора телеканала '2+2', самого скандального канала, пожалуй, не только в области, а и во всей европейской части России, но ничего не видела перед собой от роившихся в её голове тревожных мыслей. Чутье у Рогозина на сенсации, конечно, было отменным - это Снежана знала по опыту. Даже банальные НЛО или полтергейсты он умел раскрутить и подать так, что аудитория не могла отлипнуть от экранов. И Снежана здесь ему только помогала. У неё тоже был дар нужным образом подать информацию. Да и связи в разного рода 'компетентных органах' и 'структурах' у него были надежные... Но не это беспокоило Снежану. А то, что поднявшееся у неё где-то глубоко в груди предчувствие подтвердило, что что-то тут не так, с Ганиным, что-то не так...
Во-первых, Никитский. Да, конечно, Никитский - известный на всю область эстет и любитель старины, но все же, чтобы этот полубандит так вдруг заинтересовался никому не известным художником. А во-вторых... Снежана отчетливо вспомнила то ощущение, которое возникло у неё вчера ночью, когда она услышала от Ганина о портрете, на котором тот нарисовал точную копию её самой, причем за пять лет до их встречи, и как ей неодолимо захотелось взглянуть на эту картину... Снежана закрыла глаза и попыталась как можно яснее припомнить это чувство... Да... С одной стороны, её сердце тогда охватило приятное жжение, сладострастное жжение, неодолимо влекущее её к портрету, а, с другой, какой-то не совсем понятный страх, отвращение, липкий ужас, как будто бы одна часть её естества сладострастно ликовала, стремясь сорвать запретный плод с ветви, а другая часть - корчилась от ужаса и неприязни перед чем-то отвратительно мерзким и смертельно опасным...
- ...Снежана, Снежаночка? Что с тобой? - донесся до неё словно из какого-то тумана обеспокоенный голос Константина Михайловича. - Тебе плохо?
- Нет, нет, Константин Михайлович... - торопливо проговорила Снежана. - Я берусь за это дело. Я встречусь с Ганиным и постараюсь у него все узнать.
- Ну, вот и здорово, Снежаночка! По рукам! - облегченно вздохнул Рогозин. - Сделаем этот репортажик - и тогда отпуск дам. Честное слово! Две недели - как пить дать - обещаю!
- Если я доживу... - мрачно улыбнулась Снежана.
- Доживешь-доживешь, милочка, - тут же подхватил, тряся обвисшими щеками Рогозин. - Если что... мало ли... будешь попадать в историю... - сразу звонок ко мне, не тяни! Мне есть к кому обратиться, одна не останешься, идет?
- Идет... Ну все, Константин Михайлович, пойду наводить 'марафет' - одними губами улыбнулась Снежана и первая прервала связь.
