- Готов ли ты пролить свою кровь и отдать свое сердце, Эш Шамаш? Для служения Королеве тебе нужны новая кровь и новое сердце!
- Готов. Делай, как знаешь, Повелитель Лучей.
Пение из плавного вдруг стало резким, ритмичным, в нем послышались нотки борьбы, бури, но вместе с тем - сладострастных вздохов и стонов: борьба, о которой пелось в древнем как мир гимне, была вечной борьбой сочетающихся между собой мужского и женского космических начал. Свет стал мерцающим, то вспыхивающим, то гаснущим, как пламя огня, который судорожно борется с сильным ветром.
Фигура с кинжалом взмахнула свободной рукой и Ганин взлетел в воздух, подхваченный какой-то силой, как осенний листок порывом ветра, настолько его новое тело было лёгким и воздушным. Опустился он плавно на жертвенник, на поверхности которого были сделаны выемки специально под человеческое тело: руки широко раскинуты в стороны, ноги - тоже, так что сверху лежащий на нём человек напоминал пятиконечную звезду, вписанную в круг. Ганин оказался точь-в-точь по размеру.
Прекрасные серебристые одежды в одно мгновение растаяли, как снежинка на теплой коже, и он оказался абсолютно обнаженным. Фигура с кинжалом подошла к нему со стороны головы, а поющие встали по обе стороны жертвенника и продолжали петь, держа горящие свечи в руках и плавно раскачиваясь при этом в такт гимну из стороны в сторону. Гимн становился все более быстрым, все более ритмичным, все более чувственным. У Ганина опять возникли ассоциации с детородным актом. Затем он увидел, как третий взмахнул кинжалом, держа его обоими руками, и только сейчас Ганин заметил, что кинжал был выполнен в форме фаллоса, и почему-то он этому совершенно не удивился и совершенно этого не испугался: 'Повелитель Лучей всегда носит такой кинжал' - равнодушно подумал он.
Резкое движение - и кинжал вонзился прямо в сердце Ганина, но он не почувствовал боли, наоборот, острое, опьяняющее наслаждение пронзило его и из груди его вырвался сладострастный крик. Ганин чуть приподнял голову и увидел, что все его тело стало абсолютно прозрачным, как стекло, а внутри своей груди он увидел судорожно сжимающееся сердце, которое теперь стало светиться ярко-серебристым призрачным светом, таким же, каким лезвие странного фаллического кинжала в руке Повелителя Лучей.
- Сердце очищено, - бесстрастным и мелодичным голосом констатировал Повелитель Лучей. - Теперь настало время очистить кровь! Пение все убыстрялось и убыстрялось, становилось все выше и ритмичнее, мерцание становилось все чаще и чаще.
Повелитель Лучей подошел сначала с одной стороны и быстрым движением перерезал вены на одной руке, потом - на другой, потом на обоих ногах - там, где они соединяются с туловищем, у паха, и лишь в последнюю очередь - на шее. И опять Ганин не испытал ни страха, ни удивления, ни боли; каждое прикосновение холодного металла причиняло невыразимое наслаждение. Кровь вытекала сильными толчками и тут же впитывалась в жертвенник, как в губку. Наслаждение тупой волной ударило в мозг и он больше не мог думать, не мог видеть, не мог ничего хотеть и не мог ничего слышать...
Наконец, когда вся кровь покинула его тело, Повелитель Лучей опять поднял свой кинжал и, на самой высокой ноте, которую взяли таинственные певцы, он с размаху вонзил его в пуп. И опять Ганин почувствовал не боль, а острое физическое наслаждение, однако на этот раз Повелитель Лучей не вынул кинжал из раны. Кинжал завибрировал и стал двигаться на манер насоса, только насоса 'наоборот' - не высасывая, а закачивая что-то внутрь Ганина, да и на кинжал он теперь был не похож: какая-то резиноподобная трубка вместо лезвия, серебристая воронка вместо рукояти. Ганин с трудом открыл глаза и увидел, что потолка над ним уже нет, но только черное небо, покрытое мириадами ярчайших звезд - таких он никогда не видел -, а в их центре - огромная круглая луна, с женскими чертами лица, сладострастно глядящая на принесенного Ей в жертву Эш Шамаша. Воронка впитывала в себя призрачный лунный свет и закачивала его внутрь тела Ганина и от этого тот чувствовал невыразимое физическое наслаждение... 'Наверное, - подумалось ему, - что-то подобное испытывает женщина, когда зачинает...'. Помимо того, что ощущения от вибрации резиноподобной трубки были приятны, сама серебристая жидкость, расплавленный лунный свет, наполняла его тело новой силой. Он чувствовал себя совершенно по-другому, чем раньше, он чувствовал, что он стал как-то по особенному чист, как-то по особенному силен, как-то по особенному мудр. Он мог с легкостью ответить, например, сколько звезд он видит над своей головой, даже не считая их, он мог легко, в одно мгновение, долететь до любой из них - если бы только захотел и он мог бы обнять и поцеловать эту улыбающуюся луну... Он мог все, теперь он мог все...
Наконец, резиноподобная воронка прекратила свое действие и Повелитель Лучей взял её в свою руку и вынул из пупа Эш Шамаша - она снова превратилась в серебристый кинжал, который он спрятал в ножнах на своем поясе.
