Но его шутливый замысел потерпел неудачу, потому что у нее не было ничего достаточно яркого, чтобы удовлетворить его. Во второй раз за день он с сожалением покачал головой торговке и вышел из ее лавки. Он прогуливался по рынку, наслаждаясь шумом и суетой. Долгие спокойные дни последнего рейса изрядно измотали его живой дух. Теперь здесь были люди, новые вещи, которые можно было увидеть и купить, и горсть серебра в его кошельке. Он купил ярко-желтый шарф, чтобы повязать его на шее, и упаковку сушеных фруктов с пряностями, чтобы грызть их, переходя от одного прилавка к другому.
- Удовольствие за монеты? - спросила его молодая женщина в розовом. Он вежливо улыбнулся ей и медленно покачал головой. И побрел дальше.
В т’черианском ларьке он купил и проглотил крошечные зеленоватые лепешки из растительного хлеба. Его внимание привлекла желтая ленточка для Ки и баночка мягкого мыла с ароматом клевера. Затем его соблазнил новый кожаный мешочек, перевязанный красно-синими ремешками. Но после этой последней покупки у него осталось всего несколько медяков, которые можно было положить в новый мешочек, и поэтому он знал, что его покупки закончены. Медленными шагами он направился обратно к таверне.
- Удовольствие за монеты? - Та же девушка или ее сестра в таком же розовом одеянии. Вандиен снова вежливо покачал головой и попытался пройти мимо нее. Но она преградила ему путь, подойдя так близко, что он почувствовал пряный аромат ее дыхания. - Удовольствие за удовольствие? - предложила она ему более мягким голосом.
Вандиен приподнял брови, глядя на нее. Он не был уродливым мужчиной, хотя многие смотрели дважды на длинный шрам, который образовывал тонкий шов посередине его лица. Он знал силу своих темных глаз и очаровательной улыбки и был не прочь использовать их в своих интересах. Но подобное неожиданное предложение столь лестного характера было за пределами его опыта. Его юношеская часть ликовала.
- Я дурак, - признался он ей. - Или сумасшедший. Возможно, я просто доволен своей нынешней удачей и не рискну ее менять. Но я благодарен тебе за то, что ты подумала обо мне. - С сожалением покачав головой, как будто он сам не мог поверить, что отказывает ей, он прошел мимо нее. Игла боли пронзила его бедро. Даже когда боль пронзила его позвоночник, он не нашел силы закричать. Он сделал два шага и упал.
- Мой брат! - истерически воскликнула женщина. - У него очередной приступ! Пожалуйста, кто-нибудь, помогите нам!
Вандиен лежал в пыли, тупо глядя на мельтешение ног вокруг него. Пыль попадала ему в глаза, он вдыхал пыльный воздух, но не мог ни моргнуть, ни чихнуть. Он мог слышать, как женщина разглагольствовала о своем бедном брате и умоляла о помощи. Ее нежный голос теперь был таким резким, что с его помощью можно было содрать чешую с рыбы. Вандиен не удивился, когда кто-то наконец решил помочь ей. Это было проще, чем слушать ее.
Его мысли должны были мчаться вскачь, когда его подняли на ноги и обняли за плечи женщина и ее благодетель. Но он почувствовал себя странно спокойным, скорее наблюдателем, чем участником этой странной игры. Женщина жила через несколько улиц и вверх по лестнице. Его скорее возмущало то, как его тащили вверх по ступеням, не думая о его голенях и лодыжках, которые ударялись о каждую ступеньку. Было неприятно плюхнуться на заляпанный диван и быть укрытым грязным одеялом, и оскорбительно слушать, как благодетель с шумом забирает свою награду. Он не видел, потому что они положили его лицом к стене, и он не мог пошевелиться. Из его глаз потекли слезы, смывая пыль, от которой он не мог отмахнуться. Еще больше раздражало то, что он не мог закрыть глаза и уснуть, чего ему так хотелось. Он уставился на потрескавшуюся каменную кладку стены перед собой и, наконец, погрузился в сон с открытыми глазами или в бессознательное состояние, очень похожее на это.
Ки уставилась в свою чашу. В ней оставалось не более двух глотков розового. После этого ей придется принять решение. Она могла вывезти свой фургон из города, полагаясь на то, что Вандиен догадается, что она отправилась на север, обратно к своим обычным торговым маршрутам. Или она могла оставить для него определенное сообщение у хозяина таверны. Или она могла бы отвести свой фургон обратно на постоялый двор и провести ночь в гостинице, надеясь на удачу, что ее фургон не сожгут ночью. Или она могла бы прогуляться по вечерним улицам, выкрикивая имя Вандиена на каждом углу.
Она залпом допила Цинмет и подняла чашу, чтобы ей налили еще. Она подождет его еще немного. Она выпьет еще один бокал, и если к тому времени его здесь не будет, она решит, что делать. Она смотрела, как мальчик из таверны наливает пряный ликер в ее чашу. Это был ее пятый бокал. Пусть Вандиен придет и обнаружит, что она может быть такой же импульсивно-безрассудной, как и он. Она могла доверять своей удаче так же, как он всегда доверял своей. Но в этом-то и заключалась беда его проклятой удачи. Она всегда была хороша, смягчая его падения, так что он так и не усвоил урок-другой осторожности. И пунктуальности тоже.
