Она медленно двинулась к обочине. Она подумала о Холлике, лежащей там, где ее затопчут, но мудрость Лимбрета коснулась ее, и она увидела, что не имеет значения, умрет ли она от голода или будет затоптана до смерти, потому что смерть была ее целью. Ки не должна была ни печалиться, ни задумываться. Холлика была ее проводником, и, следуя этому призванию, она поднялась так высоко, как только было возможно для нее. Ее смерть будет мирной, независимо от того, как она наступит, потому что в своем сердце она знала эти вещи. Ее честью было подготовить Ки к пути, который лежал перед ней. И теперь Ки должна прийти, ибо она была готова. Приди.
Шум фургона и упряжки отвлек ее. Они были еще далеко, но звук донесся до нее отчетливо, и это что-то всколыхнуло в ней. Приди сейчас же, закричал голос внутри нее, и она почувствовала страшную опасность. Она поднялась на ноги, на мгновение почувствовав головокружение и неустойчивость; затем ночь прояснилась. В новой темноте Лимбрета она видела с ясностью, которой ее глаза никогда не наслаждались при резком солнечном свете. К ней пришла утонченность оттенков цветов, и ее затопили новые озарения. Она смогла увидеть, как листья удерживают ветви деревьев; она впервые поняла, что гора - это место, где ушла материя неба и поднялась земля, чтобы заполнить ее. Все огромные вещи, составляющие мир, - горы, реки, леса - на самом деле были совсем крошечными, связанными общей целью, так же как и ее жизнь - очень маленькая и конечная вещь, крошечное существо, пришедшее туда, откуда ушла крошечная частица небытия. Она была создана не только из плоти, но и из мгновений времени, а также для более великой цели, о которой она не знала, так же как отдельный лист не знает своего дерева. Все, что она когда-либо хотела сделать, она должна была сделать сейчас, рискуя потерпеть неудачу, поскольку продолжительность ее жизни ей не была открыта: в любой момент ее могли призвать отдать свою жизненную искру. Все, в чем она могла быть уверена, - это то, что она уже сделала.
Эта последняя мысль воодушевила ее. Она еще не достигла Лимбрета. В любой момент ее собственная смертность могла отнять у нее все шансы добраться до него. В отличие от Холлики, она не достигла даже незначительной цели, которая позволила бы ей умереть с честью, и своей собственной ленью она запятнала бы достижение Холлики, которая направляла ее. Теперь все зависело от нее.
Ки начала дрожать. Она подняла кувшин с водой и торопливо выпила, надеясь подавить внезапный ужас, но это только усилило ее отчаянную целеустремленность. Она закупорила кувшин, крепко зажала его подмышкой и побежала. Нельзя терять время на прощание с мертвецом на дороге; Холлика не хотела бы, чтобы прощания отнимали драгоценное время. Она должна отправиться к Лимбрету.
Пока она бежала, ее тело становилось легче. Вода внутри нее теперь не плескалась в животе, как обычная вода. Они струились по ее телу, как ручей, сбегающий с холма, придавая ей стремительность бегущей воды. Дорога развернулась перед ней, и ее босые ноги ступали на нее. Она почувствовала, как капельки пота увлажнили ее кожу, смазывая мышцы, позволяя ей бежать так же плавно, как рыба скользит по серебристой воде. Это движение не требовало никаких усилий и совсем не занимало времени. Время остановилось, затаив дыхание в вечной ночи, пока Ки бежала к Драгоценностям Лимбрета.
Только дважды за этот долгий подъем в гору она упала. Даже когда она неподвижно лежала, уткнувшись лицом в твердую поверхность дороги, она чувствовала, как Лимбрет течет в ней, подталкивая ее все ближе. Каждый раз, когда она падала, она пила больше воды, а во второй раз она допила ее и отставила кувшин. После того, как она пила, она снова могла подняться, обновленная, чтобы бежать дальше. Мерцающие огни были ближе, и еще ближе. Мягкий воздух бодрил ее, а гладкий мох дороги был теплым под ногами. Когда она наконец остановилась, чтобы перевести дух после долгого последнего подъема, ей показалось, что она балансирует на краю долины под собой. Ее охватил благоговейный трепет.
