Их приветственный пир затянулся до самой ночи, ведь так много надо было обсудить — и буллу императрицы, и мир со светлыми, и коварство князя Эссалийского, и чудовищ графов Кэркхо. У Ариэна, к удивлению Ремирха, оказалось множество идей относительно последних, и у них с графиней развязался страстный спор на эту тему.
— Ты слышишь, брат? — прошептал Никрэй, сжимая его руку.
— Нет, — Ремирх с удивлением обернулся, а потом снова вернулся взглядом к лицу Ариэна. Как же прекрасен был тот, разгоряченный спором и вином, как хотелось разложить его прямо здесь, на праздничном столе, и насладиться тонким телом…
— Это поют драконы, — сказал Никрэй, — я часто слышал их голос в горах.
— Драконы? — Ремирх недоверчиво прислушался, но не услышал ничего, кроме звона кубков, голосов пирующих и игры менестреля.
Но в сердце поселилась тревога, и вспомнилась вдруг матушка, и Фрейра, и россказни воинов про последнюю битву Фрирха — якобы туда тоже прилетел огромный черный дракон, точно такой же, как на гербе князей АйесТирр.
— Пойдем на Северную башню, — сказал Никрэй.
И Ремирх пошел за ним, оглянувшись лишь у порога: странно, но Ариэн не заметил их ухода, хотя всегда чуял малейшее изменение даже в настроении.
На Северной башне стоял отец и смотрел в небо.
— Она прилетела за мной, — сказал он, мельком взглянув на них. — Вы слышите? Это поют драконы, они уже близко.
— В небе нет даже химер, — сказал Ремирх, и сильный порыв ветра сорвал с его плеч плащ.
— Огромный черный дракон, — отец протянул руки вверх. — Дракониха. Как же вы не видите ее.
— Там ничего нет, даже звезд, небо затянуто тучами, — повысил голос Ремирх, но никто не слушал его.
— Да, отец, большой черный дракон и два маленьких серых, — сказал Никрэй, — они кружатся над башней.
— Два маленьких? — спросил отец, и лицо его стало совсем юным от тревоги и неуверенности. — Почему же я их не вижу. Наверное, они не простили меня. Возможно, и она…
Он попятился и прижался спиной к колонне.
— Пойдемте вниз, отец, — сказал Ремирх, — нам нечего здесь делать.
— Разве бы они прилетели, если бы не простили? — сказал Никрэй, улыбаясь.
— Не спросив — не узнаю, не так ли, — отец снова поднял взгляд к небу.
“Не смейте нас покидать”, — хотел крикнуть Ремирх, но налетевший ветер на миг лишил его дыхания.
А в следующее мгновение отец раскинул руки, и огромная Тьма, вечно колышущаяся за его плечами, хлынула сквозь его тело, размывая его границы и растворяя в ночи. Ремирха скрутило от болезненно наполнившей его силы, и по этой силе он догадался, что отец ушел во Тьму навсегда, переступил Предел и оставил часть своей магии ему в наследство.
Ремирху показалось, что прошло несколько часов, в течение которых он пытался собрать себя и свою магию по кусочкам, прежде чем Никрэй помог ему подняться.
— Как ты, братишка? — спросил Никрэй. — Тебя чуть не засосало во Тьму.
— Все в порядке, — прошептал Ремирх, цепляясь за стену.
Древние камни крошились под его пальцами, небо светлело на востоке, он и не заметил, как прошла ночь. Где же Ариэн.
Весь замок оказался погружен в сон, даже стражи дрыхли на своем посту. Ремирх, разгневавшись, пнул пару бездельников по дороге вниз.
— Их усыпили драконы, не злись, брат, — сказал Никрэй.
— Драконы давно улетели, — ответил Ремирх и поспешил в свои покои.
Ариэна там не было, и Ремирх зашел в кабинет.
“Возлюбленная старшая сестра моя”, самолично начал он письмо императрице, а потом в нетерпении вскочил на ноги. Где же Ариэн.
Ариэн нашелся у порога зимнего сада, он лежал, словно подстреленный, и Ремирх в ужасе упал на колени рядом с ним. Но тот просто спал.
— Ариэн, мой возлюбленный, — позвал его Ремирх, и Ариэн застонал во сне, прижимаясь к нему сильнее и цепляясь за плечо.
Ремирх поцеловал его теплые губы и понес в спальню. Императрица подождет.
Вообще весь мир подождет, думал он, входя в тонкое сонное тело, ведь весь мир останавливается, пока они любят друг друга.
— Ремирх, — прошептал Ариэн, изгибаясь и распахивая глаза, и были они подобны горному озеру в ясный день.
— Ариэн, мой князь, — улыбнулся Ремирх и замер, пытаясь сдержать сверкающую волну наслаждения, но та сорвалась, и распирающая его сила выплеснулась из Ремирха, и стало ее нести легче — вдвоем.
— Твой, — простонал Ариэн.
— Только мой.
КОНЕЦ
