Из глаз Ариэна брызнули слезы, и в тот же миг он почувствовал, как Ремирх дрожит и извергается в нем.
— Все, успокойся, — тот втащил его на руки и обнял, целуя в припухшие губы. — Надо поспать, до утра мало времени.
— Я его все равно хотя бы выпорю, — произнес Ариэн, имея ввиду своего отца, конечно же, и уткнулся Ремирху в шею. — Умоляю, не мешай мне.
— Нельзя этого, по закону посланники неприкосновенны.
— А если очень хочется?
— Все равно нельзя, — терпеливо ответил Ремирх и отнес его на шкуры ледяных демонов, что служили им походной постелью. Ариэну так нравилось, как мех ласкает обнаженное тело.
А с первыми лучами солнца увидели они приближающихся светлых, и Ариэн возликовал, разглядев спущенный флаг Эссалийского княжества и белое знамя, вьющееся над головами парламентеров. То, о чем грезил он в своих постыдных мечтах, должно вот-вот сбыться, ведь они с Ремирхом выставили ясное условие, согласившись вести переговоры лишь с представителями Эссалийского дома.
Но отца не было среди светлых, как не было и брата. Рядом усмехнулся Ремирх, показалось даже, что с облегчением.
— Князь Эссалийский совсем ума лишился! Да как он посмел баб на переговоры прислать, — Ариэн сперва растерялся, такой подлости он не ожидал.
Вместо себя этот выродок отправил матушку и незнакомую какую-то эльфийку, молодую совсем, нагло наплевав на законы и приличия.
— Наверное, это твоя сестра, — Ремирх подтвердил его мысли и улыбнулся: — Заодно и познакомитесь.
— Трус поганый, — прошипел Ариэн. Расчет отца был верен — он никогда не причинил бы вреда матушке, да и сестру при ней обидеть не мог.
— Княгиня Эссалийская прекрасна, как рассвет, и ты походишь лицом на нее более, чем на отца, — тихо сказал ему Ремирх, когда светлые приблизились.
— Штаны ей идут чрезвычайно, — Ариэну с трудом удалось овладеть собой. Победа его так явственно горчила поражением.
— Сын мой, — княгиня Эссалийская подошла к ним, поклонившись, и заглянула ему в глаза.
Ариэн покраснел невольно, представив, что она могла там увидеть. Распутство и мерзость.
Но мама не стала его укорять, а протянула руки, и он обнял ее, и она обняла его в ответ, а потом подозвала сестренку поближе:
— Ариэна.
Тогда Ариэн увидел, что сестра его совсем юна, лет семнадцать, не больше, и понял, что матушка назвала ее в честь него, потому что любила своего недостойного сына, как прежде.
Они прошли в шатер, приготовленный для переговоров, и светлые безропотно приняли все их условия. Выкуп за родовые земли эссалийцев поистине был огромен, и Ариэн, расчувствовавшись, сам испросил у Ремирха позволение выплачивать его в течение пятидесяти лет.
***
Ремирх чувствовал странную пустоту, возвращаясь домой. Сто пятьдесят лет их жизнью была война, то утихавшая, то снова вспыхивающая. Бесконечные набеги, интриги с соседями, грабежи, атаки и отступления. Невозможно было поверить, что этот мир продлится дольше года, что договор не станет лишь одним из череды подобных ему. Но отец перед их отъездом сказал “так начинаются века тишины”, имея ввиду имперских посланников, заполонивших их двор.
— Что же теперь делать? — спросил Ремирх у Ариэна, и тот сразу понял его:
— В оркских землях будем гостить и на драконов охотиться.
И Ремирх засмеялся, радуясь, что возлюбленный не вынашивал более планов кровавой мести своим бывшим сородичам.
— Вот видишь, дорогой, зря ты на своего папеньку гневался. Отлично же он тебя пристроил, младшему сыну — и целое княжество, да еще и темное, не то, что эти ваши…
Ариен поднял коня на дыбы и влепил ему подзатыльник.
— Ах, ты! — воскликнул Ремирх и попытался его схватить.
Но тот со смехом ускользнул и пустил коня в галоп, а Ремирх, гонясь за ним, почувствовал, что пустота отпускает его.
А дома их встретил младший брат с супругой — графиней Кэркхо.
— Рады вас видеть, — сказал Ремирх сердечно, родичи не так уж часто навещали их, предпочитая пропадать в горах своей вотчины и выводить там жутких монстров. — Что же заставило вас оставить любезных чудовищ?
— Князь весьма заинтересовался нашими питомцами, — сказала графиня, — но увы, пока не дал аудиенции и не посвятил нас в причины своего интереса.
— Да, он позже обязательно объяснит, — сказал Ремирх, опуская глаза, в последнее время у отца стало трудно получить аудиенцию, и все просители шли к ним с Ариэном. Но не может же тот не принять собственного сына.
— Пройдемте же на пир. Отметим встречу в узком родственном кругу, — тонко улыбнулся Ариэн. — И мне кажется, я знаю, чем могли заинтересовать князя ваши чудовища…
— О, это не чудовища, — пылко воскликнул брат. — А отец просто проникся величественной красотой этих созданий, я уверен. Не зря же я послал ему яйцо полгода назад, наверно, оно уже вылупилось.
— Никрэй, брат мой, — засмеялся Ремирх, обнимая его за плечи, — нет, яйцо еще не вылупилось, но будь уверен, ему обеспечен самый преданный уход.
— Да-да, как же я забыл проверить его, ведь это такие нежные создания, — задумчиво ответил Никрэй и попробовал куда-то уйти, наверное, немедленно проверять. Но Ремирх со смешком удержал его.
