Врата Мертвого Дома полностью

— Нельзя возразить против того, о чём не знаешь, капрал. Если бы я хоть заподозрил… — Он покачал головой. — Закрытые двери. Это Сэльва узнала. От прачки, которая дом полковника обслуживала. Кровь на простынях и всё такое. Когда она мне сказала, я сразу пошёл к нему в гарнизон. — Капитан скривился. — Восстание мне помешало — попал в засаду на полпути, а потом уж единственной моей заботой было, чтобы мы все остались в живых.

— Как же умер добрый полковник?

— А вот и ты нашёл закрытую дверь, капрал.

Калам улыбнулся.

— И хорошо. Такие вещи я и через закрытые двери отлично вижу.

— Значит, говорить больше ничего и не надо.

— Глядя на Миналу, сложно в это поверить, — проговорил убийца.

— Разная бывает сила, я так думаю. И защита. Она была близка с Сэльвой, с детьми. Теперь обернулась вокруг них, словно броня — такая же холодная и твёрдая. У неё беда с тобой, Калам. Ты-то обернулся точно так же — вокруг неё и вокруг всех нас.

А она себя чувствует ненужной? Похоже, так это выглядит для Кенеба.

— У неё беда со мной в том, капитан, что она мне не доверяет.

— Да почему же, Худом клянусь?

Потому что я держу за спиной кинжалы. И она это знает.

Калам пожал плечами.

— Судя по тому, что ты мне рассказал, капитан, не думаю, чтобы она вообще легко доверилась хоть кому-то.

Кенеб подумал, затем вздохнул и поднялся.

— Ну, хватит об этом. Мне ещё на саван пялиться и храпы считать.

Калам смотрел, как капитан отошёл и устроился рядом с Сэльвой. Убийца глубоко, медленно вздохнул. Думаю, смерть твоя была быстрой, полковник Трас. Покапризничай, милый Худ, выплюнь ублюдка обратно. Я его снова убью для тебя, и — отвернись, Королева! — я уж торопиться не стану.

Скрипач сполз на животе вниз по каменистой осыпи и неосторожно оцарапал костяшки пальцев, которыми сжимал заряженный арбалет. Этот ублюдок Слуга небось уже переваривается в дюжине желудков. Или голову его насадили на пику, только уши оставили, на поясе у кого-то болтаются.

Всех умений Икария и Маппо едва хватало на то, чтобы сохранить всем жизнь. Несмотря на свою ярость, Вихрь уже не был безлюдной бурей, катившейся по мёртвой земле. След Слуги вёл отряд в сердце кровавого хаоса.

Ещё одна сулица вылетела из-за вертевшейся охряной завесы и с треском покатилась по земле в десяти шагах от того места, где залёг сапёр. Гнев твоей богини слепит тебя так же, как и нас, идиот!

Они оказались в холмах, кишевших пустынными воинами Ша’ик. Было что-то роковое в этом случайном схождении обстоятельств. Вот уж воистину Схождение. Последователи ищут женщину, за которой поклялись следовать. Не повезло только, что здесь же пролегает и другой Путь.

Вдали за гортанным воем ветра послышались крики. Ого, в холмах этих полно зверей. И злобных притом. За последний час Икарий трижды вёл их в обход одиночника или д’иверса. В этом чувствовалось какое-то взаимное согласие — оборотни тоже не хотели связываться с яггом. А вот с фанатиками Ша’ик… ну, сами напросились. Нам же лучше.

Но всё равно, по прикидкам Скрипача, шансов на то, что Слуга жив, оставалось крайне мало. Он волновался за Апсалар и с некоторым удивлением понял, что надеется: доставшихся от бога умений ей достанет.

Впереди и внизу показались двое пустынных воинов в кожаной броне — оба с панической поспешностью улепётывали вниз по склону.

Скрипач прошипел ругательство. Он прикрывал фланг отряда с этой стороны — если они проскользнули мимо него…

Сапёр поднял арбалет.

Чёрные плащи опустились на обоих воинов. Те закричали. Плащи кишели движением, ползали. Пауки — такие крупные, что каждого можно было разглядеть даже отсюда. У Скрипача мурашки побежали по коже. Мётлы надо было брать с собой, ребята.

Сапёр выбрался из расселины, в которую залёг, свернул направо и двинулся вдоль склона. И если я быстро не вернусь под крыло Икария, горько пожалею, что сам не взял метлу.

Крики воинов оборвались, то ли Скрипач уже достаточно далеко отошёл, то ли прекратились их мучения — он надеялся на последнее. Прямо впереди высилась гряда, по которой до сих пор шёл след Апсалар и её отца.